– Мы прилетели в Скалы, и через неделю был созван Круг, на котором решилась ее судьба. Во главе обряда стал Огима-Витенег, в то время Первый Вождь. Четверо нагов прислуживали. Мы ушли в пещеры, и там, в заточении, постились и не произносили ни одного слова в течение десяти дней.
Дождавшись самой темной ночи месяца, когда ни луна, ни звезда не являются на небе, мы вошли в гробницу Вождя. Положенные десять дней назад в его изголовье пять камней источали такой свет, что на него нельзя было смотреть. Змеи, как и ранее, сторожили его тело. Витенег взял одну из них, вырвал у нее ядовитый клык, и этим клыком, покрытым желтым ядом, начертил по два символа на висках Вождя. Затем он начал читать заклинания по древней книге. И, чем дальше читал, тем ярче светились камни Горы. Четверо молодых нагов опустились на колени у изголовья и ног гроба. Я стоял у входа и держал за плечи девушку.
Время шло к полуночи. Витенег сделал знак, молодые наги взяли девушку под руки, сняли с нее все одежды, затем поставили на колени перед гробом. Еще по одному знаку Витенега две змеи покорно обвились вокруг ее рук и сомкнули головы напротив сердца.
Самый воздух в гробнице пульсировал и полнился жизнью. Прислужники сомкнули двери, свежий ночной воздух перестал проникать внутрь. Витенег подал мне обсидиановый кинжал. Я обнажился до пояса, провел им по своей руке и окропил кровью пол вокруг гроба. Полоска крови вспыхнула красноватым пламенем.
– Он оказался прав, – подал голос Гирмэн.
Собравшиеся, разом встрепенувшись, перевели на него взгляды, до этого прикованные намертво к Арэнкину. Даже среди вождей не было тех, на кого не оказывал бы действие завораживающий змеиный голос. Арэнкин продолжал:
– Сорок лет прошло с того момента, как кровь медиума оросила камни Горы и до того дня, как в окно Скального замка влетела летучая мышь с посланием от стражей гробницы. По счастливой случайности я находился в замке. Огима-Витенегу же пришел срок, он добровольно удалился на Заокраины и с тех пор молчаливо сторожит их.