Читаем Тарси полностью

– В разведку, – сказал Конхарк. – И хоронить надо тех. Люди жгут как собак. Не дело. Земные в землю. Отдыхай, Юшшег.

Карлики, топоча и шурша костяными нашивками, выбрались из землянки. Бхати неуверенно повела плечами.

– Абсурд расцвел пышным цветом! Правительница муспельхов в гостях у карликов…

Ханг снял перепачканные перчатки, вытащил из белоснежных волос кусочки коры.

– И кормят вкусно. Конечно, без серебряных приборов.

– Они тебя уважают. Меня бы уже прирезали!

– Хотел бы я знать, чем заслужил.

Сквозь отверстие в крыше пробивался сумеречный свет. Рыжие волосы муспельхки так и горели, подсвеченные огнем.

– Лис, гад! – неожиданно сказала она. – Сбежал.

– Мой конь тоже, – задумчиво протянул Ханг. – Дорога рядом. Выйдем с утра.

– Мне стыдно показаться собственному народу! – рассмеялась Бхати.

– Не переживай. На моем фоне ты выигрываешь.

Священный крыс укоризненно взирал на них из угла. С деревянных перекладин крыши свешивались куски сушеной рыбы.

– Ханг?

– Да?

– Мне и так стыдно. Почему бы не довести абсурд до предела?

– Хм… Я привык к бордовым покрывалам и крепкому вину…

– А я – к невесомым мехам и огненным занавесям…

– Ты снова выигрываешь – здесь есть огонь…

– В конце концов, надо же оправдать мою легенду перед карликами…

– Мир треснул… муспельхка придает значение мнению карликов…

– Заткнись и сними свой идиотский плащ…

– Юшшег! Эй! Юшшег… Ночь кончается. Идите. Как просил.

– Да… Спасибо, Конхарк. О, дьявол, как вы спите на этих нарах?!

Ханг потер поясницу. Карлик презрительно посмотрел на него. Критически оглядел Бхати, почти полностью укрытую пышными рыжими волосами.

– Не… – покачал он головой. – Не пойму. Женшчина она должна толще. И волос короче. Фу, запутаешшся!

– Тебя никто не спрашивал, чучело коротконогое! – огрызнулась Бхати, натягивая платье.

Они вышли из землянки, снова вооруженные, и направились к дороге по глубокому снегу. Недалеко от жилища возвышались маленькие холмики с искусно сложенными пирамидками из камней. До утра было еще долго. Ханг и Бхати укрылись под удобным выворотнем в лесу. Муспельхка задремала в кругу созданного ею тепла. Разбудил ее топот копыт по дороге.

Четверо бохенцев в пластинчатых доспехах и меховых плащах ехали на поджарых лошадях. Они приостановились у места, откуда вышли путники.

– Там! – уверенно сказал молодой всадник с длинными усами, заплетенными в косички. – Вот и следы!

– Следы человеческие, – заметил второй, приглядываясь.

– С чего бы? Снег глубокий не разберешь. Только видно, что продирался кто-то. Маник, поджигай факела!

Бохенцы спешились, и, вооруженные факелами и луками, стали углубляться в лес.

Бхати вскочила первой, выхватила свою плеть. Путники кинулись наперерез бохенцам. Но солдаты оказались быстрее, они достигли землянки, послышались визги карликов, полыхнуло пламя…

Ханг и Бхати выбежали к жилищу, муспельхка выметнула руку с плетью, острые концы зацепили незащищенную шею бохенца. С другим, с косичками, быстро справились карлики. Ханг дернул за плечо стрелка, натягивающего лук, вспорол ножом с левого бока кожаную основу кольчуги, а Бхати уже расправилась с последним, Маником, который успел швырнуть факел. Карлики тушили горящую крышу, одного люди успели подстрелить, из круглого живота торчала стрела с разноцветным оперением.

– Мчатся лисы, – сказала Бхати, сворачивая плеть в аккуратные кольца. – Нам пора.

Ханг вытер о снег окровавленный нож. Он слишком долго провел в своем Доме, но не забыл еще, как держать в руках оружие. И был рад этому. Он помнил битву, состоявшуюся, когда его волосы еще были темно-болотного цвета, а глаза сияли зелеными огнями. Битву между нагами и людьми. Проклятые змеи убивали взглядом каждого, кто встречался на пути. Ханг не присоединился к лучникам, сохранявшим нейтралитет – он вышел в битву вместе с людьми, на помощь. И только Демиурги помнят, сколько змеев полегло от его меча, сколько обломало зубы о его зеркальный щит в те дни.

Он отполировал нож манжетом. Нет, не только Демиурги. Он тоже никогда не забывал.

– Живая и мертвая вода! Вот не думал, что увижу своими глазами! Это… как будто заново родился! Ты уже видела?