Читаем Тарси полностью

– Не оступись, – еле слышно шепчет Арэнкин Елене. – Это ртуть. Глубина в три роста. Дай мне руку.

Елена проходит по каменной неверной дорожке, оглушенная тишиной, жутью, неожиданной роскошью. Ядовитые пары клубятся над ртутным бассейном, за каждым шагом пришельцев неотрывно следят пристальные глаза изваяния. Вблизи видно, как ювелирно оно сработано.

Наги склоняют перед статуей головы. Смягчается высокомерие Мейетолы, становится серьезным лицо Шахиги, тяжело вздыхает Арэнкин, поднося руку ко лбу. На некоторое время они сами становятся похожи на статуи. Затем Арэнкин подводит Елену ближе к идолу, перешагивая через водоем. В центре изваяния, там, где семь голов переходят в одно тело, поблескивает многоугольник горного хрусталя. Видно, что это – искусно сработанная емкость, до половины заполненная чем-то темным.

Елена порывисто отбрасывает руку нага, инстинктивно прикасается обеими ладонями к камню. Холодный хрусталь кажется теплым.

Девушка ловит себя на том, что стоит, приникнув лбом к сердцу изваяния. Две горсти земли, с незапамятных времен пришедшие, чудом сохранившиеся, чудом принесенные, в обрамлении бесчисленных, невероятных драгоценностей, спрятанных от лишних глаз.

– Ирония Демиургов, – голос Арэнкина похож на шелест сухой змеиной шкуры. – Молиться друг другу, ждать друг от друга помощи и спасения.

Елена молчит, поглаживая пальцами хрусталь. Земля из далекого прошлого согревает кожу сквозь камень.

– Скажи, землянка… вы молились нам… а вашего слуха хоть раз достигла наша просьба?..

– Прекрати… – с трудом шепчет она сквозь зубы.

Арэнкин закрывает глаза, тихо проговаривает что-то на нечеловеческом шипящем языке. Вдруг слышен сдавленный вскрик.

Шахига широко раскрытыми глазами, полными ужаса, смотрит в рубиновые глаза золотой змеи. Арэнкин резко поворачивается к изваянию спиной.

– Не верь, – говорит он тихо. – Я никогда не верю.

– Лжешь, – так же тихо отзывается он. – Веришь. Тебе никогда не хватало смелости посмотреть.

Арэнкин скользит взглядом по рубиновым, изумрудным, сапфировым глазам и отворачивается снова.

– Ты прав.

Мейетола стоит недвижимая, погруженная в молитву. Елена бессознательно проводит ногтями по хрусталю с заключенными в него воспоминанием и верой Поднебесья.