Читаем Тарси полностью

– Не смешно! – огрызнулась девушка, забираясь на камень.

Шахига вынул из водоема руку, изуродованную длинным шрамом, придирчиво оглядел ее.

– Никак не проходит! – пожаловался он. – Аж с того пожара тянется. Спасибо еще, что левая.

– Тогда всем досталось! – Кэнги откинул за спину длинные волосы.

Елена с наслаждением вылила на себя пригоршню жидкого света. Медный хвост Кэнги извивался и ловил на себя лунные блики.

– Мейетола, не подскажешь ли, почему мой любимый крысеныш уже второй раз попал под арест? – поинтересовался Шахига.

– А у тебя, как всегда, в любимчиках исключительно последние прохвосты? – парировала нагини. – Я не терплю, когда передо мной разыгрывают клоунады. Много таланта не нужно, чтобы дрыгать лапами и орать "ой-ой, умираю!"

– Ну, ну… – добродушно отозвался Шахига. – Доля шутки не помешает. Гансик довольно способен.

– На всякую дурь все они способны, – отрезала Мейетола.

– А я ни на кого не жалуюсь! – заметил Кэнги. – Я с ними вожусь на следующий день после занятий Арэнкина. Они приходят в таком состоянии, словно их неделю на дыбе растягивали.

– Ты недалек от истины, – фыркнул Шахига. – Ох, я никогда не забуду, как пару лет назад какие-то особо одаренные кандидаты поймали ворона, научили его орать во всю глотку "Ар-р-рэнкин кр-р-ретин!" и привязали к стене тренировочного двора! Я чуть не умер от смеха!

– И сколько же кандидатов дожило до конца обучения? – скептически поинтересовалась Елена.

– Не помню, не пересчитывал. Помню, что в наказание Охэнзи отдал их на растерзание Арэнкину на целую неделю без перерывов.

– Бедняги! – с искренним сочувствием усмехнулась Елена.

– Не то слово! – подтвердил Кэнги. – А помнишь, Шахига, как тебе в спальню подпустили несколько мешков пауков?

– Да, было, было… Чем-то я им тогда не угодил. Попросил, чтоб в следующий раз змей подсовывали, я их как-то больше люблю… Мейетола, право, не придирайся к Гансику, мне без него скучно!

– Не протежируй, Шахига. Плохой тон.

– Зануда!

– Разгильдяй!

Елена сползла с камня и с головой окунулась в лунный свет. Мир тонул в морозных искрах, в холоде, в бронзовом кубке с вином, в черной постели, в высоком и близком звездном небе. Мир существовал в терпком аромате яда, в холодном блеске меча, в посвисте крыльев сенгида. Мир растворялся в небытии и вечности.

У двери своей комнаты Елена прислонилась к каменной стене, оставляя подтеки от мокрых волос. Заходить она не торопилась. Мейетола выжидающе и чуть лукаво посмотрела на нее.

– Сама спросишь или мне намекнуть?

– Спрошу! Мейетола…

– Два пролета вверх и направо. Я не слишком люблю тебя, Елена, но все же, поверь, хорошо, что ты есть.