Читаем Тарси полностью

– Паучий яд. Вызывает стремительное развитие симптомов неизлечимой болезни. В течение нескольких дней парализуются мышцы, начинаются перебои с сердцем, и человек умирает от остановки дыхания. Затем его хоронят в земле, как подобает. После похорон тело тихо выкрадывают из-под земли и вливают в вены другой сорт яда. Человек оживает, но с этих пор его сознание полностью подчинено воле того, кто использовал эти вещества. Он подчиняется любому приказу, выдает любую информацию. Физических качеств, которые были ему свойственны до этого, человек не теряет. Позови вазашков и уберите отсюда эту дрянь, – последняя реплика была адресована Фаную.

– Кому ж это ты так не угодила? – покачал головой Чаньунь.

– Я, кажется, знаю… – отозвалась Елена, разглядывая совершенно пустое и водянистое лицо мертвеца.

– От меня ни на шаг, – предупредил Арэнкин, не глядя на нее.

Труп оттащили прямо к месту сражения с карликами и подожгли. Туда же, в огонь, вылили и содержимое пузырька.

– Если ты думаешь, что Ханг остановится, ты ошибаешься, – который раз говорил Арэнкин, меряя шагами дощатый пол. – Завтра мы вылетаем на Север. Я желаю, чтобы ты отправилась с нами.

Они находились в жунском постоялом доме. Здесь можно было спокойно поговорить, не впутывая в разговор жунов. Елена наблюдала за его шагами, обхватив себя руками. Арэнкин создавал иллюзию защиты, иллюзию того, что она не одна.

– Я знаю, что ты мне не доверяешь. Но, по крайней мере, выбери из двух зол меньшее. Тебе понравилось в Доме Медиумов?

Перед Еленой встали красочные картины с подопытными в главных ролях, и ее замутило.

– Так вот, – продолжал наг, правильно истолковав ее молчание. – Когда они тебя поймают – заметь, "когда", а не "если" – все, что ты видела, покажется цветущим садом.

– Откуда я могу знать, что вы не в сговоре? Может, все, что ты делал, было подчинено одной цели?

– Да! – яростно зашипел он. – Ты права! Одной цели! Только не той, о какой ты думаешь!

– Как тебе удалось бежать? Ты не рассказывала.

– В подробностях?

– Желательно.

По мере того, как Елена рассказывала о своем побеге, выражение лица Арэнкина сменилось несколько раз – от недоверия до восхищения.

– Елена, да ты хоть представляешь, что с тобой сделает Ханг, если ты ему попадешься?! Ты убила ученого, который, возможно, был на пороге открытия! Ты уничтожила часть их работы! Браво! Да он на ленты разрежет всех, кто находится на тысячу шагов в радиусе от тебя, так как заподозрит в сообщничестве!

Арэнкин попал в больное место. С самого начала Елена больше всего боялась за жунов, которые по доброте своей ее приютили. Что бы ни говорил Чаньунь, они и не догадывались о том, чем на самом деле является Дом Медиумов.

– Что хочет Гирмэн от меня? – в который раз спросила она.

– Елена, я не могу этого рассказать! Я связан клятвой, которая для нас священна! Но… Елена, я клянусь Севером, клянусь памятью Заокраин, клянусь тебе смертью моего сына, пока ты рядом со мной, я сделаю все, что могу, чтобы ты была в безопасности!

– Что за чушь! – окончательно разозлилась Елена. – Ты не пойдешь против вождя!

– Я уже пошел против вождя, когда допустил твой побег! Я пошел против вождя, когда не смотрел на тебя лишний раз, чтобы ты…

– Что?

– Чтобы ты не захотела идти со мной на Север! Я бы нашел тебя потом, в Бохене! Силы небесные, я и подумать не мог, что ты отправишься в этот проклятый Дом… Елена, я не могу, не имею права рассказывать тебе про Гору – и это доказывает, что я говорю правду. Мне ничего не стоило придумать любую историю, но я не желаю тебе лгать! Почему вы, люди, неохотнее всего верите правде?! Если я возьму тебя под свою защиту, даже Гирмэн не сможет ничего поделать против этого!

– Какого черта все это, Арэнкин?! Я помогла тебе тогда, в пожаре – во многом благодаря летуну – а ты спас мою жизнь несколько дней назад. Мы в расчете! Никто никому не должен! Можешь не прикрываться тем, что это ваша работа! Ты мне ничем не обязан! Я не верю тебе! Я знаю, что цель оправдывает средства!

Арэнкин отстранился, окинул ее холодным взглядом, потом поднялся и вышел прочь, чуть не выбив бревенчатую дверь.

Ночь холодела за окном темным цветом. Чадили жировые светильники, трепыхались в них огоньки. Елена забралась с ногами на низкие нары, устланные соломенными циновками, обхватила колени. Странное чувство сворачивалось внутри в мерзкий и скользкий клубок. Несколько минут она прислушивалась к этому чувству, отмечала, как бьется сердце и стучат зубы.

Это был страх. Конкретный, осязаемый, осознанный страх. Страх, который не мог сравниться ни с одним из тех, что она испытывала за все месяцы нахождения здесь.

Этот страх безвыходен, от него невозможно убежать по ночному лесу, невозможно привыкнуть и перестать бояться. Страх перед Домом Медиумов. Страх за тех, кто находился рядом.