Читаем Тарси полностью

– Ах ты, окаянный! Ах, собачий сын! – заливалась полная жунка, уперев руки в бока. – Это ж надо такое выдумать! Со змеюками на Север потащиться! Я для чего тебя растила? Я для чего тебя кормила, неблагодарный?!

Фануй с горящими до прозрачности ушами стоял перед мачехой, опустив голову. Соседи уже подбирались к забору и осторожно заглядывали через него.

– Своих мозгов нет, так уже и не появится! А это что? Это откуда, я тебя спрашиваю?!

Разъяренная жунка тряхнула рогами в сторону небольшой кучки разномастного оружия и нескольких мешочков с халцедоновыми отщепами.

– Позор на мою голову! Это кого ж я вырастила-то? Да твой отец со стыда сгорел бы, если б жив был! Ох, горе мне!

– Хватит, – пробубнил Фануй, не поднимая головы. – По детству разума не дала, так будет уж…

– Будет? Будет тебе, проходимец? – заверещала жунка, хватая Фануя за малиновое ухо. – Сорок розог тебе будет, а то и поболе, сколько потребуется, чтоб дурь такую выбить! Тебе зачем эти деньги были нужны? Ты зачем всем этим промышлял, спекулянт несчастный?!

– На Север собирался! – резко сказал Фануй, выдирая ухо из цепких пальцев. – Все, мать, поругалась и хватит. Решения моего не изменишь, и одна не останешься – вон лбы какие подросли.

– И правда, благородная госпожа, будет вам, – послышался спокойный голос. – Отпускайте парня, мы улетаем. А ты, – обратился Арэнкин к Фаную, – свои железки оставь дома на переплавку. Этот хлам ни к чему. У тебя времени до третьего луча, ждать не буду.

Арэнкин ушел, взметнув плащом. А жунка сменила тактику и с плачем бросилась на грудь здоровенному приемному сыну.

– Ну, ты что, мать! – погладил ее Фануй по курчавой голове. – Не навек же, год-другой и вернусь! Не должен я дома сидеть!

Наги вызвали еще двух сенгидов. Летун не желал даваться Елене, недоверчиво косился на нее. Но Арэнкин ласковым голосом разговаривал с ним, девушка гладила зверя по холке. Летун Арэнкина смотрел на товарища с недоумением и, похоже, что-то ему передавал мысленно. Наконец, сенгид согласился принять всадницу.

Это был второй ее полет. Но, если в первый раз полагалась она фактически только на самого летуна, то сейчас выбора не было. Арэнкин наотрез отказался ей помогать. С третьего раза она все-таки взобралась на обреченного сенгида.

– Черт побери, за что тут держаться?

– За шерсть на загривке. Не тяни так сильно, может сбросить!

– Что?! У меня ноги скользят!

– Сожми бока коленями. Уложи ноги на крылья. Гладь его по шее с той стороны, куда нужно повернуть. Гладь, говорю, а не дергай!

– Не визжи, ты его напугаешь!

– Арэнкин, давай приземлимся! Арэнкин, у меня руки онемели!!

– А как ты собралась добираться до замка? Прыжками? Расслабь пальцы! Летун слушается легчайшего движения. Пригнись немного, и он наберет высоту. Ну! Выше!

– Куда выше! Нет! Не хочу!

– А! Лети себе в десяти шагах над землей! Я так не могу! Держись слева от солнца. Встретимся на Севере!

– Арэнкин, сволочь!

Она чуть пригнулась. Летун послушно взмыл вверх, прошил низкий плотный туман, играючи обогнал второго всадника. Елена глубоко вдохнула, чуть расслабила руки на шершавой жесткой шерсти. Со свистом и хлопаньем ее снова догнал летун Арэнкина, наг чуть придержал сенгида.

– Видишь? – крикнул он. – Не так и страшно! Ты ведь уже летала!

– Это совсем другое! – крикнула она в ответ. – Как же здесь холодно!

– Я говорил тебе одеться теплее! Мы любим холод! Держи! – Арэнкин швырнул ей свой плащ через крыло сенгида.

– А если б не поймала?!

– Полетела бы догонять! Сенгид в состоянии догнать падающий камень… Шахига, убью!

Изящный серый летун ловко подсек его, стремительно облетел кругом, нахально толкнул крылом сенгида Елены и умчался вперед.

– А ну-ка… Вперед, летун! – приказала она. – Покажи этому умнику!

Повинуясь ее руке и собственному задору, летун ринулся вперед, пролетел над Шахигой, чуть не сшибив нага лапой. Два всадника скрылись в мокрых облаках, обгоняя друг друга.

Облачный туман разредился, стали видны места, над которыми они пролетали. Заснеженные поля сменились разноцветьем крыш, таких ярких и маленьких, что они казались игрушечными. Виднелись плоские крыши храмов, острые шпили дворцов, цветная черепица жилых строений. Город перерезан ровными полосами дорог и покрыт пятнами снега. Крохотные точки перемещаются по дорогам.