Читаем Тайпан полностью

Над его головой раздался топот ног: сменялась вахта. На палубе начал репетицию оркестр морской пехоты. Он снова зевнул и удовлетворенно закрыл глаза. Нет ничего лучше, чем короткий сон после обеда, сказал он себе. Благодарение Господу, я джентльмен – не приходится ковыряться в земле, сажая настоящие семена, как какому-нибудь вонючему крестьянину или грязному фермеру. Черт, ты только вообрази себе – работать руками весь день! Сажать всякую всячину, потом выращивать. Кругом хлюпает навоз. От одной мысли обо всем этом бросает в дрожь. Сеять семена в дипломатии не в пример важнее, и это действительно работа для джентльмена. Так на чем я там остановился? Ах да. Чай. Жизнь, наверное, была просто невыносимой до того, как у нас появился чай. Абсолютно несносной. Не могу понять, как люди вообще могли существовать без чая. Жаль, что он не растет в Англии. Это избавило бы нас от многих хлопот.

– Господь милосердный! – вырвалось у него, и он, выпрямившись, сел на постели. – Чай! Ну конечно же чай! Сколько лет он у тебя под самым носом, а ты даже не замечал его! Ты гений!

Лонгстафф пришел в такое возбуждение от только что зародившейся мысли, что вскочил с койки и станцевал джигу. Облегчившись в ночную вазу, он вернулся в главную каюту и сел за рабочий стол, чувствуя, как колотится сердце. Теперь ты знаешь способ, как положить конец этому британо-китайскому кошмару, заключенному в шаткости сложившегося баланса чай – серебро – опиум. Ты знаешь, говорил он себе, потрясенный и изумленный простотой и гениальностью той идеи, которую подсказала ему прощальная шутка Струана.

– О Боже мой, Дирк, – произнес он вслух, фыркнув от смеха, – если бы ты только знал. Ты своими руками перерубил сук, на котором сидишь вместе со всеми китайскими торговцами. Подарив Британии славу, а мне – бессмертие!

Да, именно так. Однако тебе лучше держать язык за зубами, предостерег он себя. У стен есть уши.

Идея была удивительно проста: уничтожить монополию Китая на чай. Купить, выпросить или украсть – разумеется, под большим секретом – семена чайного куста. Тайком перевезти их в Индию. Там можно найти десятки районов, где чай будет прекрасно расти. Десятки. И еще при моей жизни у нас появятся богатейшие плантации – мы станем выращивать собственный чай на своей земле. Обеспечив себя чаем, мы больше не будем нуждаться ни в серебре, ни в опиуме, чтобы расплатиться за него с китайцами. Прибыль от торговли индийским чаем быстро уравняется, а потом превысит и вдвое, и втрое прибыль от продажи индийского опиума, так что тут мы ничего не теряем. Мы будем выращивать лучший чай в мире и продавать его всему миру. Короне от этого прямая выгода, ибо доходы от чая возрастут фантастически: ведь мы, вне всякого сомнения, будем выращивать его и дешевле, и лучше – британский подход, сметка и все такое! – а цена у нашего чая будет ниже, чем у китайских сортов. И, кроме того, мы поднимем свой моральный престиж в глазах всего мира, положив конец торговле опиумом. Проклятые контрабандисты окажутся не у дел, ибо, лишив их этого чертова зелья, какой пользы можно от них ожидать. Поэтому опиум мы сможем объявить вне закона. Индия от этого выигрывает невероятно. Китай тоже выигрывает, потому что прекратится контрабандный ввоз опиума, а свой чай китайцы и так прекрасно потребляют.

А ты, Уильям Лонгстафф, – единственный человек, который в состоянии осуществить этот план, – ты удостоишься великих почестей. При самом скромном везении – герцогский титул, предложенный благодарным парламентом, ибо ты, и только ты разрешишь неразрешимое. Но кому я могу доверять настолько, чтобы поручить достать семена чая? И как уговорить китайцев продать их? Они, разумеется, сразу же догадаются о последствиях. И кому доверить перевозку семян? Ни к одному торговцу обратиться нельзя – стоит им только заподозрить что-нибудь подобное, как они тут же мне все испортят! И как теперь привлечь на свою сторону вице-короля Индии, чтобы он не присвоил себе всю заслугу в этом деле?

Глава 19

Когда два соперника и их секунданты поднялись на ринг, устроенный рядом с флагштоком на Глессинг-Пойнт, вся огромная толпа зрителей замолчала, затаив дыхание.

Оба бойца были шести футов ростом – огромные парни немногим старше двадцати лет, с суровыми лицами. Голова у каждого была гладко выбрита, чтобы противники не смогли схватить друг друга за волосы. И когда они сняли свои грубые рубахи, все увидели одинаково могучие торсы с буграми стальных мускулов и на спинах у обоих старые шрамы, оставленные плеткой-девятихвосткой. Противники были достойны друг друга, и каждый понимал, что ставка высока. Адмирал и генерал лично проследили за отбором бойцов и предупредили их, что ждут только победы. Честь всей армии и всего флота легла на их плечи и вместе с ней все сбережения их товарищей. Победитель мог рассчитывать на завидное будущее. У побежденного будущего не окажется вообще.

Хенри Харди Хиббс пролез под единственным канатом и встал в центре ринга, где мелом был отмечен квадратный ярд.