Были тут, правда, и свои минусы. Если чекистов станут отстреливать, как зайцев, то НКВД начнет хватать тысячи невинных людей уже по этому делу, и в их смерти будет виноват уж точно он, майор Николаев Н.Н. Из-за сотни мерзавцев погибнут тысячи невиновных, и всё из-за него. Чем он тогда лучше Чужака какого-нибудь?..

В тот день, когда майор прочитал в сводке о том, как высокохудожественно были убиты Буцис и Ведренко, он подумал: «Молодцы ребята! Значит, кто-то решился раньше меня».

А до Буциса и Ведренки были Капралов и Цыганков, тоже весьма замысловато убитые, но тогда он, Н.Н. Николаев, решил, что это какой-то случайный, одноразовый эпизод.

Нет – оказалось, не эпизод! Безусловно, тут действовала хорошо подготовленная группа. Еще тогда он подумал, что неплохо бы самому влиться в нее.

Найти эту группу?.. Что ж, при его навыках задача вполне посильная…

И вот теперь копия письма этого самого Призрака к наркому Ежову лежала у него на столе.

Как добыл?

О, и не такое когда-то, поди, добывали!..

Значит, Тайный Суд существует, в этом Н.Н. Николаев теперь уже нисколько не сомневался.

Самому войти в него? Но в этот Суд, насколько он откуда-то знал, можно попасть лишь по праву происхождения. Увы, у Н.Н. Николаева, вообще почти уже не помнящего о своем происхождении, такого права не было.

Да и зачем ему туда? Ребята и так покамест делают то, что надо. Не мешать им – и все дела. Ну и оберегать их, конечно, от своего же ведомства.

Но сперва, ясное дело, надо узнать, кто нынче в этом Тайном Суде состоит. И тут у него, кажется, были кое-какие зацепки, благодаря особому свойству его памяти: она умела вдруг из кучи всякого накопившегося хлама выуживать лишь то, что относится к интересующему его вопросу, а уж он, Н.Н. Николаев, в свою очередь, умел составить из этих звеньев необходимую цепь.

…миссис Сазерленд…

…фиктивный брак с британским заводчиком…

…встречалась с неким истопником Васильцевым…

…Васильцеву почему-то вдруг вернули паспорт, который перед тем уже отобрали…

…больше не ходит в свою кочегарку, хотя и числится…

…с некоторых пор живет безбедно, хотя зарплаты больше не получает…

…лежа в больнице, бормотал в бреду: «палка», «камень» и что-то еще…

Да, кое-что, кажется, складывалось!

Он придвинул к себе телефонный аппарат, набрал двузначный номер и сказал в трубку:

– Наблюдение с миссис Сазерленд снять. И еще: добыть все, что касается истопника Васильцева Юрия Андреевича. Срочно. И мне на стол.

А положив трубку, вдруг произнес вслух:

– Митенька…

Да, именно так звали того мальчика – если он, мальчик, конечно, был.

А может, мальчика-то и не было?..

Глава 11

Нападение

Ударивший сверху луч софита взрезал кромешную тьму, и, оказавшись в снопе света, человечек, сидевший внизу, загремел цепями, затрепыхался в своем кресле, подняться с которого не мог – руки были прочно прикованы к подлокотникам. Зал тут же притих, и в наступившей тишине можно было даже услышать затравленное дыхание подсудимого. Постепенно начал высветляться и зал – так бывает в кинотеатре по окончании сеанса, только там не бывает подобной тишины. Источник этого рассеянного света находился позади судей, поэтому из зала можно было разглядеть только контуры их фигур, но если бы кто-то из сидевших в зале обернулся, то увидел бы три их огромные тени, выросшие на задней стене.

Это было уже пятое заседание, в котором Юрий за полгода с лишним своего пребывания в составе Тайного Суда принимал участие, но и сейчас он испытывал некоторый трепет перед собственной тенью, вместе с двумя другими возвышавшейся над крохотным человечком, трясущимся в снопе яркого света. Огромность этой тени, как объяснил ему Домбровский, воплощала величие Справедливости, и Васильцевым до сих пор одолевали сомнения – достоин ли он сам, простой смертный, этой тени своей. Четвертая тень в остроконечном капюшоне, расположенная поодаль, тень палача Викентия, была еще больше. Трудно сказать, что могло вызвать больший трепет – пурпурный цвет этого капюшона или его огромное черное отображение на стене. Оно воплощало собой то, что последует в итоге: неизбежность Торжества Справедливости.

Должно быть, маленький человечек, пойманный и пригвожденный к креслу лучом софита, тоже почувствовал это каким-то краешком души, ибо, на миг обернувшись и увидев возвышавшиеся тени палача и трех судей, тотчас перестал дергаться, сник, притих.