Читаем Тайный суд полностью

Ясно-то оно ясно: лопухов в отделе пруд пруди, пару-тройку под это дело списать – наркомату будет только облегчение. Можно их и к ордену потом. Посмертно.

А вообще – мрак и зыбь. Ох, не поскользнуться б!

– Так точно, ясно, товарищ народный комиссар!

* * *

– Лейтенант государственной безопасности Негорюев, по вашему приказанию!

– Сержант Непомирайко, по вашему…

Судя по рожам – то, что надо: оба лопухи преизрядные. И постукивают, кажись, на него, на Чужака. И фамилии как нельзя подходящие (для некрологов).

– Ко всем один вопрос. Отвечать не задумываясь. Кто такой Людвиг Фейербах? (На политучебе лектор давеча как раз поминал такого. Хрен его уже упомнит, что за перец, но для тумана сойдет.)

– Эта-а…

– Троцкист!

– Точно! Сидит в шестой камере, вчера начал давать признательные.

– Не, тот Гольдберг, правый зиновьевец…

– Только тот не Гольдберг, а Рубинштейн. И не зиновьевец, а…

«Вот уж лопухи, каких поискать!»

– Лады. Теперь вопрос потоньше: кто из вас про Любаню, про машинистку мою, мужу ее, капитану Курицыну, стуканул? А ну – как на духу!

– Так эта-а…

– Ну так…

«Да, выбор правильный!»

– Ясно все. Но теперь не об этом. Предстоит выполнить сверхсекретное задание Родины, потому я и выбрал для этого дела лучших, и уже заготовлено представление к правительственным наградам.

– Служу трудовому народу!

– Служу трудовому народу!

* * *

тов. Чужаку

Сообщаю, что сожитель мой, лейтенант госбезопасности Негорюев Иван, запершись в комнате, всю ночь писал, а посредь ночи выйдя, спрашивал у меня, как пишется фамилия какого-то Хеербаха. Когда же я сказала ему, что не обязанная всех троцкистов на память помнить, он назвал меня дурындой и козой и велел поспрошать об этом Хеербахе у моих подчиненных надзирательниц.

А бумагу, ту, что писал, втихаря сжег, но я все равно успела посмотреть, что писалась она заместителю народного комиссара тов. Берия Л.П., о чем Вам и сообщаю.

А также сообщаю, что взглядов гр. Негорюева И.К. никогда не разделяла, сожительствую с ним исключительно по Вашему заданию, и комнату эту прошу, как Вы обещали, оставить за мной.

тов. Чужаку

Сообщаю, что муж мой, сержант госбезопасности Непомирайко Х.Х., вчера просил меня передать моему непосредственному начальнику комиссару второго ранга тов. Панасёнкову, что Вы поручили ему выйти на связь с троцкистом-зиновьевцем Хеербуком, членом какой-то тайной шайки и маскирующим свою враждебную нашему государству сущность под видом народного судьи. Но я ничего передавать, конечно, не стала…

«Еще б ты стала! Все твои делишки кокаиновые – здесь, в этой вот горсти».

А когда я его сама застукала с Вашей Любочкой, он врал, что там ничего не было, и крестился по-поповски, хоть и член ВКП(б).

А комната эта, Вы помните, получена мной еще до замужества, а он уже после в ней присоседился.

«Ну вот, – подумал майор Чужак, – все и решилось само по себе с этими лопухами. Теперь забота – обставить все покрасивше. Жаль только, больно рано решилось, теперь новых лопухов по-быстрому надо готовить под списание. Так, глядишь, самое опасное времечко-то и пролетит…