– Ты веришь в природу, мама, как и почти все христиане на земле. Они лишь на словах поддерживают то, что сказал Иисус, – лишь на словах, не более. Природа, а не дух – вот их Бог. Они отвергают все, что нарушает их представление о законах природы, игнорируя тот факт, что все в природе – само по себе чудо.

– Но законы природы…

– Выходят далеко за пределы понимания сегодняшней науки. Это вообще не законы, а лишь свободный образец, поддерживаемый связью между Богом и человеческими существами, которые не обращают внимания на ясные доказательства этого. Что случилось за секунду перед Большим Взрывом? Какая движущая сила организовала инертную материю, чтобы та ожила? Ты была помощницей медсестры. Что такое эффект плацебо, если не абсолютное доказательство того, что человечество может творить чудеса, когда верит в чудо?

– Остановись, Джесс! – сказала я. – Пожалуйста! Я не могу этого принять. Прости, милый. Я знаю, ты во мне разочарован, но тебе придется продолжать свою миссию одному.

Джесс смотрел на меня с неизбывной любовью, хотя мы с ним никогда еще так не спорили.

– А что, если я не могу выполнить ее без тебя?

– Не можешь?

– Что, если не могу? Что, если судьба мира зависит от Мэгги Клариссы Джонсон Даффи Морелли – от тебя, Madre?

– Но это бессмыслица.

– В действительности нет тебя и нет меня. Мы – одно. Нераздельное целое. Помнишь? «Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» [38]. Вместе наши души пребывают в идеальной Господней любви. Помнишь? «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» [39].

– Почему ты не можешь делать это, как делал раньше?

– Две тысячи лет назад я сказал и сделал то, что было нужно. Мои слова сохранились: пусть искаженные, но они здесь. Те, кто читает их с открытыми сердцами, знают, что они истинны.

– Но ты Мессия!

– На сей раз я пришел не для того, чтобы указывать путь. Я уже его указал. Если на то пошло, я – Утешитель. Я пришел только для того, чтобы напомнить. Теперь старинное учение должно пустить корни в душах людей. Ты должна воплотить его в жизнь. Ты должна, Madre. Если моя собственная мать не сделает этого, кто же сделает? Спасение нельзя найти, соблюдая день субботний, посещая правильную церковь, становясь на колени и читая предписанные молитвы, читая священную правду, но не веря ей. Пришло нужное время. Настало Царствие. Оно внутри тебя.

– Ох, Джесс!

Я понурила голову, но он не умолкал. Он был уверенным, решительным, целеустремленным.

– Человечество должно очнуться и увидеть, что люди – священные создания в священном мироздании, которое Господь сотворил только для вас. Мироздание это отзывается на каждую вашу мысль. Но неверием и незнанием вы создали ад на земле. Однако внутри вас есть сила. Верь в Бога, каким бы именем ты его ни называла – все эти имена неверны. Сила, которую вы называете Богом, древнее земных языков. Позови Бога, и Царствие его настанет. Возьми меня за руку.

– Но что я должна сделать?

– Имей храбрость отринуть страх.

Я знала лишь то, что я измучена. Даже если бы от этого зависел весь мир, я не смогла бы сейчас думать связно.

– Можно мне поспать, Джесс?

Джесс подошел, обнял меня и ласково сказал:

– Да, спи, мама. Завтра – важный день.

Я бы ни за что на свете не спросила – почему?

В одной из спален номера мы нашли на стене картинки из мультфильмов и две одинаковые детские кровати, стоящие бок о бок. Не говоря ни слова, мы улеглись и стали смотреть на великолепную луну. Джесс лучезарно улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ и уснула.

Глава 7

Ахмед Бургиба вовсе не был тунисцем, как думали его друг Зак и все его сослуживцы. Чтобы никто не копался в его прошлом, он купил себе новые документы, когда приехал в США. Поскольку тунисцы не были террористами, он выбрал именно эту национальность и взял фамилию первого президента страны. На самом деле он был египтянином, мусульманином, выросшим в Восточной Африке. Его отец был боевиком-исламистом, одним из четверых подрывников, все еще остававшихся на свободе после взрывов двух американских посольств в 1998 году [40]. Ахмед и его мать смирились с тем, что отец Ахмеда однажды может стать мучеником, потому что почти половина из семнадцати человек, обвиненных в терактах, были убиты, включая Усаму Бен Ладена. Остальные получили пожизненное заключение.

Ахмед сидел в заведении, где некогда любили проводить время покойные братья Леманы [41], – в ирландском пабе Эммета О’Ланни. Это был один из баров на Стоун-стрит, первой мощеной улице Нью-Йорка. Как и на европейских пешеходных улицах, бары и рестораны на Стоун-стрит выплескивались на тротуары, привлекая к уличным столикам и зонтам людей, работавших на Уолл-стрит, и туристов.

Этот бар, который часто посещали сотрудники «Силвермен Алден», играл роль «Чирс» [42] для толп Уолл-стрит. Эммет знал здесь по имени всех и каждого.