Читаем Тайный мессия полностью

– Я просила, но мне было в этом отказано. Бог допустил, чтобы ты умер у меня на руках в десятилетнем возрасте, невинный и полный любви.

Джесс снова устремил на меня задушевный взгляд. Я закрыла глаза, решив снять этот груз со своей груди.

– Думаешь, я не искала, Джесс?

Я почувствовала его руку на своем плече.

– Я искала тебя день и ночь – на берегу озера, в твоей комнате, в саду, в твоей лодке на озере Маджоре посреди ночи. Я искала и не нашла тебя, Джесс!

– Мамочка…

– Думаешь, я не стучала? Я колотила в небесные двери каждым биением своего сердца. «Открой и верни мне его!» – умоляла я. Я стучала, но двери не открылись. Ты не вернулся.

– Разве ты не видишь? Это было даровано тебе, дверь открылась, и ты нашла, что искала. Я не умер. Я здесь.

Ошеломленная, я молча заходила по комнате. Это было правдой, мои молитвы были услышаны.

– Между прочим, стоит ли мне продолжать цитировать Библию, Madre?

Джесс в детстве путался в Библии.

Я подумала, что нужно пресечь это в зародыше.

– Это книга христианства, а ты – реинкарнированный Христос. Что еще ты процитировал бы, Джесс Джонсон?

Он ухмыльнулся:

– «Тот, чьи сомнения полностью разрушены силой трансцендентного знания, действительно осознал свою истинную сущность» [31].

– А?

– Это индусский способ сказать, что Царствие Божие внутри тебя. Это из «Бхагавад-гиты», книги, которую ты заставила меня швырнуть в озеро, помнишь?

Я прижала ладони ко лбу, потому что у меня начала болеть голова.

– Ты серьезно? Ты, Иисус, приводишь цитаты из индуизма?

– Не только из индуизма. Правда написана повсюду. Ты слышала про Каббалу [32]? Там много правды. И в «Упанишадах» [33] говорится: «Правда одна; провидцы выражают ее по-разному». Писатель Франц Кафка сказал: «Вам не нужно покидать собственную комнату. Продолжайте сидеть за своим столом и слушать. Вам не нужно даже слушать, просто ждите. Вам не нужно даже ждать, просто учитесь спокойствию, неподвижности и уединению. И мир свободно предстанет перед вами в своем незамаскированном виде. У него не останется выбора; он в экстазе бросится к вашим ногам». В Библии это сокращено до: «Учитесь спокойствию и знайте, что я – Бог». Гуру называют это медитацией.

– Но христианство…

– Это не то, чему я положил начало.

Я уставилась на него с открытым ртом.

– Ну да, технически ему положили начало Павел и Петр, но… мое религиозное послание содержало притчу о добром самаритянине. Самаритянин был язычником и в те времена смертельным врагом евреев… Как в наши дни члены «Аль-Каиды» для христиан. Когда грабители бросили еврея умирать, представители его религии прошли мимо него, жрец и левит. Только самаритянин ему помог – человек неподобающей религии и чужого племени.

– Ты говоришь, что религия ничего не значит?

– Если нет веры, религия не значит ничего.

– Я выбрала христианство и пытаюсь жить по этой вере.

Когда я это сказала, что-то произошло. Физическое тело Джесса осталось прежним, но он словно стал больше; глаза его сделались добрее, но пронзительнее.

– Madre, ты не христианка.

С тем же успехом он мог меня ударить.

– Почему ты так говоришь? Конечно же, я христианка! Всю жизнь я молилась и ходила в церковь, читала Библию. Всю жизнь, Джесс!

– Ты не веришь словам Христа и никогда им не верила.

– Ты оскорбляешь меня, Джесс.

– Ты приняла толкование людей и отвергла истинные слова Бога.

– Это не так. Я…

– Что может быть яснее чем «проси́те, и дано будет вам» [34]? Что может быть яснее, чем «любите врагов ваших» [35]? Что может быть яснее, чем «не заботьтесь о завтрашнем дне» [36]? Однако ты и другие, называющие себя христианами, отказываетесь действовать по этим убедительным правилам, потому что не верите в них.

– Нам полагается любить наших врагов, людей, которые пытаются причинить нам зло? Мы не должны защищаться?

– Только потому, что вы беспокоитесь, остаетесь при своем недоброжелательстве и не просите Бога разрешить ваши проблемы. Если ты поверишь и будешь на практике следовать словам Христа, у тебя не будет врагов.

– Что ж, как ты уже сказал, никто не идеален.

– Madre, сотни тысяч людей на земле всецело следуют этим словам, и жизнь их полностью отличается от жизни большинства – радость переполняет их.

– Сотни тысяч?

– Я должен изменить их число до сотен… тысяч миллионов. Ты поможешь мне? Ты будешь моим первым апостолом?

Моя блузка промокла от пота, сердце колотилось о ребра. Мертвый сын, которого я обожала, был жив. Он безжалостно расправлялся с моей верой – или недостатком ее – и требовал, чтобы я изменилась, не сходя с этого места. Он говорил правду. Я не верила. Я потерплю неудачу в том, что он от меня просит.

Его голос становился все глубже:

– Попроси Бога доставить новые полотенца в эту комнату, Madre, так, будто от этого зависит твоя жизнь.

– Что?

– Новые полотенца.

– Сейчас?

– Да.

– А если бы от этого и вправду зависела моя жизнь?

– Она зависит, просто ты этого не видишь.

Дрожа, плача, я опустилась на колени и сложила руки: – Господи, я не знаю зачем, но пожалуйста, пожалуйста, пошли нам новые полотенца, как того хочет Джесс!