Шагах в двадцати от зимовья Авдо прячется за сосенками, а я иду. Михаил с Андреем вышли меня встречать.

— Нашелся, — радуется Михаил. — А я уж не знал, что и думать.

— Я же тебе говорил, что придет, — вступает в разговор Андрей. — Таежник не может не прийти.

— Всякое бывает, — возражает Михаил. — Я здесь каждое дерево в лицо знаю, и то другой раз промашка выходит. А человек столько лет в тайге не бывал. Да и места незнакомые.

— Человек с голоду помирает, а он…

— Чай горячий. Пошли, — приглашает Михаил.

Я нарочно тяну время, счищаю снег с брюк. Михаил с Андреем скрываются в зимовье. Я машу рукой Авдо.

И вот вместо меня в зимовье входит Авдо. Андрей стоит у стола спиной к ней, наливает в кружку чай. Михаил сидит на нарах, обдирает белку.

— Соболя-то хоть спромышлял? — не поднимая головы, спрашивает Михаил.

— Но-о-о, — подражая моему голосу, тянет Авдо.

— Хоть не зря у костра коптился, — говорит Андрей и оглядывается на дверь. Открыл рот, хотел сказать еще что-то, да так и застыл. Михаил поднял голову. Глаза у него округлились, рука с ножом опустилась на колено.

— А Николай где? — промямлил Михаил.

— Какой Николай?

— Да мы сейчас с ним разговаривали.

— Со мной говорили. Пошто за Николая принимаете? Или мозги у вас отсырели? Куда Николая девали?

Андрей с Михаилом ошалело смотрят друг на друга. Происходит что-то странное.

— Совсем одичали, — с упреком продолжает Авдо. — Человека вторую ночь нет, искать не идете. Совсем худые люди. Прогонять из тайги надо.

Андрей с Михаилом совсем сбиты с толку. Первым опомнился Андрей.

— Авдо, да ты нам не морочь голову.

Авдо не вытерпела, трясясь от смеха, повалилась на нары.

— О леший, — только и смогла произнести она.

В зимовье вхожу я. Только теперь Андрей с Михаилом поняли, что попали впросак.

— Мы тебе, Авдо, это припомним, — беззлобно грозится Андрей.

Авдо вытирает слезы и говорит:

— Но, здравствуйте.

Андрей с Михаилом за руку здороваются со старой таежницей. Они не меньше моего рады ее приходу. А выходка Авдо окончательно покорила их. Без доброй шутки тяжело жить в тайге.

— Дома все здоровы, — сообщила Авдо, — привет вам шлют.

Когда расспросы окончились, Авдо из котомки достала бутылку спирта, поставила на стол, смотрит на нас, какое впечатление произвела.

— Авдо, да ведь тебе цены нет! — восклицает Андрей.

— Эх мать честная, — радуется Михаил и теребит рыжую бороду. — Да такое даже во сне не могло присниться.

На столе появляется глухарь, зажаренный целиком на костре, язи с душком из запасов Андрея, расколотка из сигов — как-то Михаил ходил на стоянку к соседям и принес от них. Андрей разводит спирт, на полке находит рюмку без ножки и ею разливает по кружкам.

— Однако, с праздником вас, мужики, — поднимая кружку, говорит Авдо.

— Как, разве сегодня праздник? — спрашивает Михаил.

— Седьмое ноября сегодня. Пошто не считаете дни?

— А по нашим подсчетам до праздника еще три дня. Андрей, ты что нам голову морочишь?

— Промашка, ребята, вышла. На прошлой неделе дни не считал, вот и сбился. Спасибо, Авдо, и тебя с праздником.

Немного захмелев, ребята просят Авдо спеть. Она вначале отказывается, но потом соглашается, поет.

Давно-давно, когда еще с неба не падала звезда, в небольшом стойбище родилась девочка. Назвали ее Авдо. Мать ей пела песни. В них рассказывала, что на свете есть русские купцы. Они большие, как кедры, бороды у них черные и мохнатые, как ветки ели. Эти люди зимой приходят на стойбище, бесчестят девушек. Выросла девочка, невестой стала. Встретила в лесу русского охотника и убежала в чум. Но он пришел и поделился с ней свинцом и порохом. Шибко давно это было, но Авдо не забыла доброту русского парня. Тогда она узнала, что русские охотники живут так же бедно, как и эвенки. И их тоже обманывают купцы.

Потом Авдо пришла в деревню, и там она подружилась с сероглазой девушкой. И девушка подарила ей бусы. Они были красные, как рябина зимой. Когда у Авдо было горе, она всегда приходила в русскую деревню к подруге, и та утешала ее. Долго жила Авдо, и с каждым годом все больше становилось у нее друзей. И я прошу добрых духов, чтобы они всегда посылали удачу моим друзьям.

Авдо пела. На столике тускло горела лампа. В тон ей шумел лес.

Глава 16

Речка Онкаёк шириной не больше десяти шагов. Она, точно зверь, уходящий от погони, хитро петляет между горами. Под тонким льдом, на перекатах, звонко бурлит вода. С обеих сторон к речке жмутся густые ели и одинокие лиственницы.

Сейчас речка тихая, спящая. Зато весной бурная и свирепая, вздуется от вешних вод и мчится, сметая все на пути. На извилинах подмывает берега, валит деревья, поэтому через речку лежат лиственницы и ели, в комлях у йих щетинятся корни. На ровной снежной глади следы белок, горностаев и соболей. Особенно много навязали узоров глухари. Шаг у них степенный.

Авдо остановилась у небольшой вымоины берега.

— Камни здесь собирают глухари, — проговорила Авдо и посмотрела на солнце, которое уже поднялось над горами. — Однако, скоро прилетят.