– Да я… У меня брат… Да он в такой шайке! Они на всю страну кипиш навели! Вот сейчас выйду, тоже пойду с ним по домам поповским шарить. Золото будет! Деньги будут! Сладко пить-есть буду! А ты так и будешь здесь сидеть на баланде!

Босота окорачивать цыгана не стал. За свою шпанскую и воровскую жизнь он научился ценить невольно вырвавшиеся у людей слова. Знание порой дороже ствола в кармане. В общем, поддержал разговор. И выяснилось, что в Лунево, это такой цыганский поселок в Староковыринском районе, приехал какой-то напыщенный индюк. Точнее, он сначала таковым показался Бойко. Но когда цыганенок присмотрелся, то понял – не хлыщ это, а настоящий бугор. Кличка его Копач, а по имени его никто и не называл. Старшего брата – Милоша Макаенка – этот приезжий хорошо знал по каким-то общим делам. Брат и дал наводку на дом священника в Березах. Говорил, там полно всякого добра, всем хватит и еще останется.

– Ну и пощипали этого попа! – торжественно завершил рассказ Бойко.

– А брат на дело ходил? – спросил Босота.

– Не-а. Он уехал.

– Куда?

– Дела у него. Такие, какие тебе и не снились…

Босота закончил рассказ и выжидательно посмотрел на Васина:

– Ну и как тебе?

– Пока не знаю.

– Да ладно, не прибедняйся! Я свое дело сделал. Теперь ты делай!

– Дай сначала разобраться, что ты мне тут наговорил.

– Разбирайся, Самбист. Я только на твое слово надеюсь. Потому что уж кем-кем, но брехлом пустым ты никогда не был. Слово всегда держал. Сдержи и сейчас. И наша рознь растает, как утренний туман.

– Нет, Босота. Наша рознь не растает никогда. Мы в разных окопах. Я опер, а ты уголовный пережиток прошлого.

– Да и ладно, – беззаботно махнул рукой повеселевший Босота. – Только слово сдержи.

– Сдержу…

Глава 14

Село Лунево. Как много в этом звуке для сердца опера слилось! И как много в нем отозвалось…

Васин не только неоднократно бывал там, но вместе с Ломовым стал, можно сказать, одним из отцов-основателей этого населенного пункта. А все дело в том знаменитом Указе 1954 года.

Цыганская легенда гласит, будто народ этот так красиво поет и пляшет, что Бог запретил ему оставаться на одном месте. Чтобы все видели, насколько цыгане хороши. Вот весь мир столетиями и наблюдал их хаотичное мельтешение.

И по Руси сновали таборы, оставив неизгладимый след в русской культуре. Цыганский хор. Пляска с медведем. Цыганский вор. Цыганская гадалка. Любовь дворянина к цыганке. В общем, не заметить их было трудно. И даже лишенная сантиментов и предрассудков советская власть с этими неугомонными воришками долго ничего поделать не могла. Ну, бродят и бродят. Других забот достаточно. Надо индустриализацию проводить и социализм строить.

Осенью 1954 года Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев на автомашине объезжал центральные регионы России. В Хомутовском районе Курской области его кортеж увяз в цыганском таборе. По осенним мокрым дорогам усталые лошади и быки неторопливо тащили сотни скрипучих повозок. Такая небольшая армия.

Никита Сергеевич не упустил случая пообщаться с народом и тут же стал агитировать цыган за советскую власть, за трудовую честную жизнь на благо Родины. Цыгане оказались народом несознательным и в возникшей дискуссии послали первое лицо государства по матушке.

Вернулся Хрущев в Москву, да и дал сгоряча указание Верховному Совету оформить законодательно положение, по которому цыгане не занимались бы бродяжничеством, а жили отныне счастливой оседлой жизнью.

В октябре 1954 года вышел «цыганский Указ». Им, как бабочка иголкой, бродячие цыгане пришпиливались к месту, где их застала радостная весть, что отныне они – счастливые оседлые граждане СССР. Цыганам будет выделено место жительства и вот-вот их начнут паспортизировать.

Проблема оказалась масштабная. Сперва к ее решению привлекли все силы, в том числе внутренние войска и армейские подразделения. С огромным трудом удалось застолбить эти кочевые толпы по всей территории СССР. И у цыган получилась такая лотерея – кто-то вытянул счастливый билет на новое место жительства в благодатных местах, а кому-то выпали холодные несытые края.

Когда первый ажиотаж прошел, практически всю дальнейшую работу свалили на милицию – она разберется. Вот и разбирались. Колхозы выделили земли, а на органы внутренних дел легли заботы по строительству поселков для новых оседлых граждан СССР. При этом сами цыгане напрягаться, понятное дело, не спешили.

Как раз тогда на территории Заозерного и Староковыринского района раскинулся большой табор, почти на две сотни подвод, прибывший с Западной Украины. Местные власти объявили им об Указе. Но собрать эту толпу вместе и учесть каждого в отдельности было невозможно. Приезжают сотрудники милиции, а там лишь старики да совсем малые дети. А основной народ или у соотечественников в других таборах и поселках гостит, или занят воровством и попрошайничеством.