Как выяснил Васин по отдельным репликам, в годы войны Апухтина, как признанного специалиста по криминалистике, перевели в аппарат НКВД, а потом НКГБ СССР. Там они и пересеклись с Ломовым, сперва служившим в ОСНАЗе, а потом в контрразведке.

– Но в итоге мы того рыцаря хренова, Якоба фон Герстле, с «Цепеллина», все же взяли за горло, – ностальгически произнес Ломов.

– До Куйбышева ведь гад добрался и обустроился. Но не повезло фашистской нечисти, – кивнул следователь. – Еще, помню, нам по два выговора за него влепили.

– И по ордену на каждого.

Васин с интересом смотрел на своих руководителей, которые иногда открывались для него с совершенно неожиданной стороны. «Цепеллин» – это подразделение немецкой разведки, занимавшееся заброской агентов в не тронутые войной регионы СССР. Его целью были глубинная разведка и теракты против военно-промышленных объектов. Выходит, этим двоим пришлось повоевать против стратегической разведки нацистов.

Ломов о тех славных днях говорил очень мало. Иногда пролетало словечко-другое, от чего веяло порохом и запахом великих битв и жестоких дел. Как сейчас, с этим неизвестным Васину, но наверняка опытным агентом «Цепеллина», которого эти двое некогда вычислили, чем уберегли страну от многих бед.

– Исай Лазаревич! Если мы такую матерую фашистскую мразь брали, то неужели какого-то цыганского шаромыжника упустим? – с усмешкой произнес майор. – Найдем.

– Найдем, – согласился Апухтин. – Как не найти. Вот только сколько он еще дел натворит до того.

– Да. Время тут против нас, – кивнул Ломов.

– Вот, по опыту скажу. Всего одной зацепки не хватает, – проговорил Апухтин. – Сколько я дел совершенно глухих поднял. И всегда при расследовании возникало одно ощущение – ну нет никакой возможности разобраться. Ничего нет. И вдруг нежданно-негаданно проявляется мельчайшая такая деталька. Или неожиданный ход. И сразу, как в сказке, становится все на свои места. И ты уже не вязнешь в глубоком снегу в лаковых туфлях, а несешься вперед, к своей цели, на лыжах и с посвистом.

– Ну и где она, эта наколка? – буркнул Васин.

– Будет. Обязательно будет, – заверил следователь. – Только для этого надо вкалывать. И не упускать ничего. Это еще то искусство – вовремя распознать зацепку.

– И еще оперская удача, – добавил Ломов. – Она тоже когда-то нам должна улыбнуться. Уверен.

Эта самая оперская удача пришла вскоре. Точнее – свалилась в руки Васину. Притом оттуда, откуда он даже и представить не мог…

Глава 13

«Яркая демонстрация советско-югославской дружбы. Сотни тысяч москвичей приветствовали прибывшего в Советский Союз с официальным визитом Президента Югославии Иосифа Броз Тито».

«Совет безопасности ООН обсуждает вопросы мирного урегулирования израильско-палестинской проблемы».

«Обращение работников сельского хозяйства Ставрополья. Все трудящиеся нашей великой Родины с большим патриотическим подъемом борются за осуществление исторических решений XX съезда Коммунистической партии Советского Союза. Руководствуясь ими, колхозы, машинно-тракторные станции и совхозы Ставрополья подсчитали возможности и решили досрочно выполнить задания шестой пятилетки по производству зерна, шерсти, мяса, молока и яиц»…

Свернув газету «Правда», Васин поднялся с упругого дерматинового сиденья и двинул к выходу из почти пустого в разгар рабочего дня автобуса.

– Остановка «Монастырь»! – объявила кондукторша.

Лейтенант спрыгнул на прогретый июньским солнцем асфальт. Перед ним возвышались крепкие монастырские стены. Только теперь за ними были не купола церквей, а большие кирпичные мрачные здания. А еще присутствовали колючая проволока, башни с автоматчиками. Так и должно выглядеть СИЗО номер два УВД Светогорского облисполкома.

Тут Васину приходилось бывать не раз. Сюда после десяти суток пребывания в КПЗ района перемещали следственно-арестованных. И всегда ощущалась здесь какая-то сковывающая теснота.

Нет, само здание внутри вовсе не выглядело тесным. Оно походило на старинный замок, с просторными коридорами, перекрытыми в разных местах решетками. Но чувствовалась здесь безысходная теснота духа. Это место забирало душевные силы – даже у тех, кто находился здесь считаные часы по долгу службы. Трудно вообразить, что толкает людей на то, чтобы вновь и вновь оказываться здесь. В этой душной тесноте дум и стремлений. Или тараканам уютнее в щелях? Привычнее и комфортнее?

По Босоте не скажешь, что он рад пребыванию в пропахших карболкой монастырско-тюремных стенах. В просторную, с привинченными к полу столом и табуретками комнату для допросов привели уже не полного куража негодяя, а разом состарившегося, согбенного человека, привычно держащего руки за спиной.

– Следственно-арестованный Бородин доставлен, – отчеканил выводной в военной форме с погонами старшины. – Будет буянить – нажимайте на красную тревожную кнопку.

– Спасибо, – поблагодарил Васин и остался со следственно-арестованным с глазу на глаз.

Босота буравил глазами бетонный пол.

– Неважно выглядишь, – не протягивая руки, оценил его состояние лейтенант.