– Ну, тогда по рукам, – поднялся и трактирщик, протянул руку. – Меня Федором кличут. Только у меня будет к тебе одна просьба, не в обиду будь сказано, оденься ты по-людски, а то больно уж страшный ты в своих черных одеяниях. Прям опричник какой-то, только что метлы да собачьей головы тебе еще не хватает!

Так Николай получил первое предложение в новом для себя мире. Здесь нет договоров в нашем понимании, достаточно просто пожать другу другу руки, и этого вполне достаточно. Теперь у Николая есть крыша над головой и деньги. В общем, жизнь потихоньку налаживалась. Только вот работа охранником-вышибалой – это одно, а опер – это все-таки совершенно другое, но где в этом мире опер? Нет их еще в Московском княжестве, не пришло их время. «Но я ведь уже здесь, и я как-никак все-таки опер», – подумал Николай, устраиваясь в узкой комнатке на втором этаже трактира. Кровать, сундук для одежды и пара гвоздей в стене, чтобы повесить верхнюю одежду. Вот и вся обстановка. Еще есть окно, в котором вместо стекла бычий пузырь, а поэтому что творится на улице, не увидишь, пока не откроешь окно. Но Николай пока был и этому рад. Теперь нужно наведаться в Китай-город, походить по лавкам, присмотреть себе подходящую одежду, чтобы не выделяться в толпе. А для опера это одна из первых жизненно важных аксиом. Одна проблема – с местными ценами не знаком, но это дело уже наживное.

Глава 7

В гостях

Оставив свой мешок с драгоценной посудой в своей комнате в таверне, Николай направился осматривать Китай-город. Так как таверна, в которой он расположился, находилась совсем недалеко от Львиных ворот, то оттуда он и начал. В наши времена эти ворота именуются Воскресными воротами. Но во времена Ивана Грозного Львиные ворота оправдывали свое название, рядом с ними находился царский зверинец, и хотя стража не подпускала простолюдинов к зверям, рык львов Николай действительно услышал. Похоже, что в клетках, которые были в овраге, и находились царские львы, которых Ивану Грозному преподнесла в дар английская королева Елизавета. Не сильно обидевшись на стражу, что не дали посмотреть на знаменитых львов, Николай пошел дальше. На львов он и в своем времени уже успел насмотреться в Московском зоопарке, так что не велика потеря. Его больше интересовали торговые ряды. Красная площадь еще не имела брусчатки и больше походила на деревенский вытоптанный луг, если бы не Кремлевская стена и храм Василия Блаженного, или, как его называли в те времена, собор Покрова, что на Рву. Николай направился по направлению к Никитской улице, где находились железные ряды. Народу на торгах было много. Купцы кричали, зазывали покупателей, тут же, по рядам, ходили лотошники и коробейники – предлагали всякую мелочь, в том числе и пирожки, баранки, сбитень, квас. На небольшой площадке пристроились скоморохи и веселили народ своим шумным представлением. Николай постоял немного, посмотрел на предтечу современных артистов и сделал вывод, что особо ничего не меняется, – те же скоморохи и лицедеи, разве что у них нет технических средств визуализации, что делает представление более сильным в эмоциональном плане. Хотя, если судить по лицам людей, которые с таким превеликим удовольствием смотрят на домотканые куклы, искренности у них гораздо больше, чем у наших современников.

Собравшаяся публика была так увлечена действом, что никто и не услышал сдавленного сипа. Николай оглянулся. На другой стороне улицы двое оборванцев затаскивали за угол девушку в богатом кокошнике. Она пыталась кричать, но один из них зажал ей рот и настороженно оглядывался по сторонам, а второй схватил за ноги и, покраснев от натуги, волок ее, боясь споткнуться. Николай рванул вслед за ними. Когда он забежал за будку, тати уже повалили девку наземь и поспешно срывали с нее все мало-мальски ценное. Они бросали драгоценности в лукошко, которое у нее отобрали, и даже не услышали, как к ним подошел Николай. Он, недолго думая, рубанул ребром ладони по сонной артерии на шее одному грабителю и тут же врезал пяткой в солнечное сплетение другому. Девушка лежала без памяти. «Видно, придушили сволочи ее», – подумал Николай и приложил пальцы к вене на шее. Пульс был. «Слава богу, жива!» Он легко потрепал ее по щекам, и девушка, резко вздохнув, открыла глаза. Увидела Николая и закричала от страха.

– Тихо, не кричи, красавица! Твои обидчики тебя больше не тронут.

Девушка замолкла, села и осмотрелась. Увидев рядом два бесчувственных тела, она вновь хотела закричать, но Николай укоризненно посмотрел на нее. Она сконфузилась и улыбнулась.

– Это ты один с ними справился? – спросила она.

– А разве ты здесь видишь еще кого-то? – вопросом на вопрос ответил Николай.

Он бесцеремонно развернул лицом вниз татей и связал веревкой с их же штанов им руки. Девушка встала и с любопытством смотрела на своего освободителя. В это время к ним подбежал запыхавшийся дородный мужик в расписной ферязи и запричитал:

– Настьюшка, что такое случилось, доченька! Я ж только на тютилечку отошел с компаньоном поговорить!