Читаем Сын Ветра полностью

Местами из неё торчат бокастые камни, похожие на лягушек, одуревших от жары. На камнях, а кое-где — просто в траве, примяв сочные, острые по краям стебли, ворочаясь, пачкая зеленью штаны так, что не отстирать, сидят мужчины и женщины: три десятка измождённых человек, одетых как массовка низкобюджетного фильма в жанре исторической фэнтези. Их вид — осунувшиеся лица, выпученные глаза, капли пота на лбах — тоже говорит об одурении, только жара здесь ни при чём. Мужчины и женщины вертят головами, изучая окрестный пейзаж. Судя по выражению лиц, это самый невероятный из феноменов Ойкумены: трава, камни, холмы невдалеке.

От станции наблюдения к ним бегут люди.

Станция наблюдения тоже доживает последние дни, а может, часы — если не физически, то уж точно в прежнем качестве. Наблюдать больше не за чем. Саркофаг исчез без следа: трава, как уже было сказано, камни, цветущие тюльпаны. Красные, желтые, белые венчики, бокалы для дегустации изысканного вина — отсюда до горизонта. Не осталось даже Скорлупы — разлома между двумя сторонами реальности, открывающего путь под шелуху для исследователей, послов и термоядерных бомб.

Скорлупа?

Чудо двадцатилетней давности сегодня не стоит выеденного яйца. Орёл и решка вновь слиплись спиной друг к другу. Как ни брось, выпадет либо одно, либо другое, и никогда — оба сразу.

— Натху! — кричит мужчина с протезом вместо левой руки. Голос его сорван, мужчина хрипит, кашляет. — Где Артур?

— Там, — отзывается мальчик.

Единственный из всех, он сидит не просто так. Его поза приводит в ужас любого случайного зрителя. Конечности сплетаются в противоестественном сочетании, позвоночник рождает ассоциации с кублом змей в брачный период. Откуда-то изнутри этой живой головоломки блестит смеющийся глаз.

— Где там?

— Вон, — босая нога указывает левее. — Дальше.

— Он жив?

— Спит. Устал.

— Натху! — вмешивается кто-то. — Ты что, говоришь? Вслух?!

Мальчик пожимает плечами. В его положении это подвиг. Рудра Адинатх, Благой Владыка, знает восемьдесят четыре тысячи разнообразных асан. Этой асаны Благой Владыка не знает.

Тюльпаны цветут в долине, которую ещё недавно занимал Саркофаг — раковая опухоль, медленно пожиравшая Ойкумену. Вторя их цветению, в тёмных, прошитых искрами небесах — далеко, за верхней границей атмосферы, вокруг планеты, в ледяном беззвучии космоса — распускается тюльпан за тюльпаном, подрагивая чёрными как смоль лепестками. Корабль за кораблём выходят из РПТ-манёвра, чтобы с ходу, не тратя времени на пустую болтовню в эфире, влиться в боевые порядки эскадр.

Корветы, фрегаты, крейсеры. Линкоры. Триремы, квадриремы, гексеры. Волновые истребители. Энергоподдержка. Тяжелые эннеры класса супердредноута. Торпедные катера. Флоты Ларгитаса, Помпилии, Чайтры. Как на симуляторе Имперской военно-космической школы, при сдаче курсовой работы по стратегии и тактике обороны, убийственные жестянки готовы плюнуть друг в друга огнём, стереть противника в кварковую пыль, и нет бога, который взмахнул бы рукой и крикнул:

«Выключите симулятор!»

Любой ценой, приказало командование. Любыми средствами. Массированное военное присутствие. Исполняйте приказ.

Ну что ж, значит, любой ценой.

* * *

— От лица расы антисов Ойкумены…

— …как её чрезвычайные и полномочные представители…

— …требуем…

— Что?! — выдохнули сотни ртов.

Ожили сотни акустических линз на военных кораблях, стаями саранчи заполонивших систему Шадрувана. Эхом откликнулись динамики, встроенные в стены станции наблюдения за Саркофагом. Проснулись коммуникаторы в карманах, сумках, поясных чехлах. Эфир был забит этим «…требуем!..» под завязку, на всех мыслимых и немыслимых частотах. Эфир рвался наружу, превращаясь в звуки человеческой речи. Тотальное включение акустики без ведома её владельцев настолько поразило людей — брамайнов, помпилианцев, ларгитасцев — что сам факт требования, чего бы ни требовали антисы, не сразу был воспринят, как нечто экстраординарное. А то, что действительно было экстраординарным, и вовсе прошло мимо ушей.

Наверное, следовало говорить: от имени. Наверное, обращение «от лица» противоречило грамматике, дипломатии, здравому смыслу. Триста сорок пять раз наверное, и лишь одно было наверняка: раса антисов Ойкумены.

Триста сорок пять антисов вошли в систему Шадрувана. Все, сколько их ни было в Ойкумене.

— Что?! — прогремел второй выдох.

— Требуем немедленной передачи нам…

— …нашего сорасца…

— …пресловутого Натху Сандерсона, он же Натху Джутхани…

— Какого?

— Пресловутого. Ну, известного, часто упоминаемого…

— М’беки, чувак, ты и загнул…

— …вместе со всеми…

— …кого вышеупомянутый Натху Сандерсон…

— …пожелает видеть рядом с собой…

— Меня папа так звал. Когда выпороть хотел…

— Пресловутым?

— Вышеупомянутым?!

— Ага. Бывало, и хуже обзывался.

— …не причинив им никакого ущерба…