Читаем Святославичи полностью

- Всеволод Ярославич был возмущен таким вероломством и требовал отпустить Всеслава. Но Изяслав и наш отец его не послушали. Они сказали, что берут грех на душу не корысти ради, но для спокойствия в земле русской. - Роман не скрывал, что полностью разделяет мнение своего дяди Всеволода, поэтому с усмешкой добавил: - Чаю, не видать Изяславу ни Божьей милости, ни славы!

- А отцу нашему? - хмуро спросил Олег. Роман в ответ лишь развел руками.

- Коль пленили Всеслава по Изяславову слову, то на отце нашем вины нет, - вставил Давыд.

- Не забывай, что отец наш тоже крест целовал, - сказал Олег и осуждающе посмотрел на Давыда. - За такой грех, бывало, и дети, и внуки расплачивались.

- Что ты такое молвишь, Олег, - испугался Давыд. - Перекрестись! Не убили же Всеслава в самом деле, а лишь пленили. Что с ним будет, Роман?

- В Киев повезли вместе с сыновьями, - ответил Роман, - а что учинит там Изяслав, про то не ведаю.

Несколько дней спустя в Чернигове опять объявился барон Ульрих с двумя другими саксонскими послами. Он приехал договариваться от имени графа штаденского с князем Святославом относительно помолвки его дочери с младшим братом Оды Удоном.

За торжественным столом, накрытым по распоряжению Оды в честь дорогих гостей, барон предложил выпить за здоровье находчивого князя Изяслава, «захватившего и посадившего в клетку столь опасного зверя, как Всеслав».

- По дороге сюда я на один день останавливался в Киеве, мы останавливались, - с улыбкой поправил себя барон Ульрих, переглянувшись с двумя другими немцами, также сидевшими за столом. - Так князь Изяслав сказал нам, что живым он Всеслава из темницы не выпустит. При этом великий князь добавил что-то про воду… - Барон Ульрих нервно защелкал своими холеными белыми пальцами, пытаясь вспомнить. - Что-то про мутную воду…

- Великий кнэзэ сказаль, что довольно Всеславу воду мутить, - с улыбкой подсказал Ульриху немец с узким бледным лицом.

- Верно, Герберт! - воскликнул барон и засмеялся скрипучим ломаным смехом. - Князь Изяслав сказал точно так. Очень хороший выражений! Пьем за здоровье остроумного князя Изяслава!

Немцы подняли свои чаши, но тут же опустили их, видя, что пить собираются они одни.

Ульрих, обратив внимание на мрачные лица Олега, Давыда и Романа, вопросительно посмотрел на Оду, сидевшую во главе стола. Его спутники также были смущены явной холодностью княжичей.

Ода не стала ничего объяснять и занялась расспросами:

- Видели ли вы в Киеве моего супруга? Когда Святослав намерен возвратиться в свой стольный град?

- Мы видели в Киеве князя Святослава, - отвечал Ульрих, - он обещал прибыть в Чернигов на днях, у него вышла заминка с польскими послами. Не знаю, чего добивались поляки, но держались они очень вызывающе! И как великий князь терпит у себя в столице этих поляков? Это же самый грубый и непокорный народ в Европе после венгров и полаб-ских славян!

Спутники Ульриха согласно закивали головами.

- Беда в том, что родная сестра Изяслава Мария-Добро-нега вышла замуж за ныне покойного польского князя Казимира и сам киевский князь женат на сестре Казимира Гертруде, - с улыбкой пояснила послам Ода.

- Зато как повезло с супругой князю Святославу, - с учтивой миной на лице проговорил барон Ульрих и поднял свою чашу. - За прекрасные глаза черниговской княгини!

На этот раз Олег без колебаний взялся за свой кубок, его примеру последовали Роман и Давыд.

Ода одарила Олега благодарным взглядом.

* * *

Святослав с дружиной вступил в Чернигов под звон колоколов. Несмотря на дождь много народу высыпало на улицы, чтобы посмотреть на победоносное войско.

Еще с порога в мокром насквозь плаще и грязных сапогах князь радостно объявил встречающей его супруге, что удача дважды улыбнулась ему: пойман, наконец, Всеслав и князь польский просит руки его дочери.

От последнего известия у находившейся тут же Вышеславы едва не подкосились ноги. Она убежала в свою светлицу и там залилась слезами. Все надежды на брак с Удоном рухнули в одночасье: по лицу отца Вышеслава догадалась, что он не намерен отказывать Болеславу.

Однако Ода не собиралась сдаваться.

Видя, что барон Ульрих, получив вежливый отказ у Святослава, не отваживается больше вести речи в пользу Удона, рассерженная Ода взялась за дело сама.

Князь и барон играли в тавлеи[97], когда Ода пошла в решительную атаку на мужа.

Разомлевший после бани и сытного обеда Святослав внимал супруге с той язвительной иронией, какая была присуща ему в часы благодушия.

- Не узнаю я тебя, муж мой. Умом ты ослаб иль чем опоил тебя Изяслав? - говорила Ода, не скрывая переполнявшего ее раздражения. - С какой радостью готов отдать нашу единственную дочь в руки коварных родичей Гертруды. И не понимаешь того, что не на Вышеславу позарился Болеслав, а на Чернигов. Киев-то поляки уже прибрали к рукам, приберут и Чернигов. Опомнишься, князь мой, да поздно будет. В случае какой распри Болеслав твоей дочерью прикрываться будет.

- Верный слово молвит твоя жена, княже, - негромко заметил Ульрих и незаметно бросил одобряющий взгляд на Оду.