Читаем Святой Пий X полностью

Один преподаватель гимназии был при смерти после жизни проведённой без Церкви, без Св. Таинств; из уст умирающего были слышны только проклятия и богохульства. Епископ велел спросить его, готов ли он принять "вашего друга Сарто". Больной согласился. Епископ пошёл к нему и говорил с ним действительно "как друг". Больной покаялся и на следующий день умер прекрасною христианскою смертью.

Однажды святитель проходил мимо еврейского кладбища. "Будет ли угодно Господу, если мы помолимся за этих бедных усопших евреев?" - спросил он сопровождавшего его молодого доктора богословия. Богослов начал по учёному пространно рассуждать на эту тему. Но епископ прервал его, снял шляпу и стал молиться за души похороненных тут евреев. "Господь имеет свое особенное богословие",- сказал он в заключение.

Исполняя свой пастырский долг, Владыка Иосиф не боялся угроз и "непопулярности". Всегда мягкий и ласковый со всеми, он был неумолим, когда христианские принципы были в опасности. В таких случаях никакая критика не могла его остановить.

Нищие в любое время могли свободно заходить к епископу в комнату. Подчас их у него толпилось много. Он имел особенное сострадание для тех, кто долго, с детства, жил в условиях удобной жизни и внезапно впал в крайнюю нищету. Таким "новичкам" он помогал очень тактично и незаметно. Чтобы помочь нуждающимся, он, как и раньше, жертвовал буквально всем, чем мог располагать, даже архипастырским перстнем. Свой первый епископский перстень он получил в подарок от одной богатой дамы. Это кольцо было высокой стоимости из-за вделанного в него крупного бриллианта. Епископ сразу же продал алмаз и вырученные деньги роздал нищим, а в перстень велел вделать кусок разбитого стакана.

Уклад его частной жизни был, как и прежде, очень скромный и простой. Квартира и еда были у него не лучше, чем у самого бедного приходского священника. Не было у него ни повара, ни экипажа. Епископ сам себе чистил сапогя и подметал комнату.

ВЕНЕЦИАНСКИЙ ПАТРИАРХ И КАРДИНАЛ

31 декабря 1893 г. скончался Венецианский Патриарх, Доминик Агостино. Лев XIII хотел назначить на его место Тревизского епископа Аполлонио, но тот отказался, ссылаясь на преклонные годы и болезненное состояние. Тогда папа решил назначить патриархом в Венецию Сарто, возведя его предварительно в кардинальское достоинство; этим Св. Отец хотел подчеркнуть, что Кардинальская Шляпа даётся ему за его личные заслуги. Для смиренного Мантуанского епископа стать кардиналом и патриархом было тяжким ударом. Он просил, умолял папу избавить его от служения, к которому он считал себя неподготовленным и неспособным. Со слезами на глазах он пытался фактами доказать, что он не достоин этого доверия. Он дал свое согласие только после того, как кардинал Рамполла, ближайший сотрудник папы, в частном письме сообщил ему, что его окончательный отказ огорчит Св. Отца. Назначение состоялось.

Однако въехать в Венецию, в качестве вновь назначенного её патриарха, кардиналу Сарто удалось не раньше осени 1894 года. Это промедление произошло по вине правительства и местных венецианских городских властей, присвоивших себе право окончательного утверждения епископа, из-за чего и происходили такие задержки. Антихристиански настроенные министры и чиновники ни за что не хотели видеть кардинала Сарто на Венецианской кафедре, так как просто боялись его влияния, его огромной духовной силы. Про него они говаривали: "Это железные руки в бархатных перчатках".

Кардиналу пришлось пока ехать снова в Мантую. Приём был исключительно восторженный. В октябре святитель поехал к себе на родину. Прежде всего он пошёл в ту церковь, где его крестили, а потом в тот домик, где он родился и провёл своё детство. Матери его было 81 год, она была больна и лежала в кровати. Он пришёл к ней, надев, по её желанию, кардинальские знаки отличия. Она была радостно взволнована. А он шутил с матерью и почасту благословлял её. Это была их последняя встреча, она скончалась в феврале 1894 года.

Враги Церкви, члены итальянской либеральной партии, тогда в тесном союзе с итальянскими масонами, не переставали вести борьбу против Сарто, всячески мешая государственному утверждению его на Венецианской патриаршей кафедре. Один из главных политических борцов этой партии выпустил в конце 1894 года ряд статей, призывая вонзить нож "в сердце великого врага", а "великий враг", понятно, христианство и "сердце" - папство.

5 сентября 1894 года, в день, когда светские власти были вынуждены уступить общественному мнению и признать назначение кардинала

Сарто Венецианским патриархом, новый патриарх в пастырском послнии к своим пасомым ясно и точно определил общее направление своего будущего служения, указав его руководящие линии.

"Бог изгнан из политики,- писал патриарх, - по теории отделения Церкви от Государства; Он изгнан из науки, посредством сомнения возведённого в систему; Он изгнан из искусства, обезображенногореализмом; Он изгнан из человеческих законов, искажённых моралью