Читаем Святой Пий X полностью

плоти и крови; Он изгнан из школ упразднением Закона Божия; Он изгнан из семьи, которую секуляризуют с самого момента её

возникновения и лишают благодати таинства. Бог изгнан, из убогой хижины крестьянина, и когда этот крестьянин стонет от мук, его

учат сомневаться ,в помощи Того, Кто один только может облегчить его тяжелую жизнь. Он изгнан из дворцов богачей, где уже больше не помнят о должном страхе перед Вечным Судьей, Который некогда потребует от богатых людей отчёта в управлении вверенными им благами".

Каковы же те средства, коими можно будет помочь в стольких бедах?

"Мы должны бороться с этим главным грехом нашего времени, с возведением человека на Божий престол. Силы для преодоления всех этих смертоносных ересей подаются Церковью, приносящей свет евангельских заповедей и поучений... Необходимо восстановить христианские начала во всех общественных отношениях, умирить землю и населить небо. Вот в чем заключается мое служение среди вас, и в нем я всякое дело подчиняю воле Господа Бога, Иисуса Христа, и Его наместника на земле".

Далее патриарх определяет сущность послушаия Отцу всех христиан следующими словарей : "Когда слышны изречения наместника Господа нашего Иисуса Христа..., то не следует перетолковывать ясные слова папы, чтобы исказить их смысл; нельзя толковать волю папы, разрушая совершенно её очевидную сущность... взвешивать суждения папы и критиковать его веления, значит желать косвенным образом нанести оскорбление Самому Господу нашему Иисусу Христу. Общество в болезни, все части его тела поражены; единственное убежище, единственное лекарство - Христово послушание".

В заключительном обращении к духовенству патриархата святитель писал: "Истинный священник должен обнажать перед вверенным его

попечению стадом устраиваемые либералами опасные западни и коварные ухищрения. Вас будут называть папистами, клерикалами, мракобесами, непримиримыми. Гордитесь этим! Будьте стойкими и повинуйтесь той. заповеди, о которой напоминает Исайя: "Взывай громко, не удерживайся; возвысь голос твой, подобно трубе, и укажи народу Моему на беззаконие его, и дому Иаковлеву - на грехи его Ис. 58,1)".

24 ноября 1894 г. состоялась в Венеции торжественная встреча патриарха Иосифа Сарто. Здания были украшены флагами, все, кроме городской управы. Родные сестры патриарха отправились в город заранее, так как их брат не допускал никого другого кроме них для ведения хозяйства и своих личных услуг. Ему предлагали взять настоящего повара. "Зачем мне повар? - сказал святитель - чтобы сварить поленту (дешевая кукурузная каша), мне достаточно моих двух сестёр". И вообще в Венеции святой архиерей не отступал от принятого образа жизни: как всегда,

он вставал в 5 часов утра и, отслужив Литургию, выпивал свою обычную чашку кофе; ложился он в 12 ночи, а если не хватало времени, то подолгу еще засиживался за работой. В патриаршем дворце святой архипастырь занимал только две небольшие комнатки, из которых он велел убрать всё "роскошное", зеркало, например.

Он всегда держал себя с иерейским достоинством, а, вместе с тем, и с исключительной доступностью и простотой. Гуляя по

улицам Венеции, он запросто беседовал с прохожими и с гондольерами. У него был и свой гондольер, так как ему подарили гондолу,

( венецианскуя плоскодоннуя лодку ) но беспокоил он его только в дни исключительных торжеств.

Для благотворительности у него почти не было постоянных средств. И вот, чтобы выйти из такого положения, патриарх, когда

всё, чем он располагал, было роздано бедным, по несколько раз в год закладывал свой архиерейский перстень. У него были еще кем-то подаренные золотые часы; но дарителю пришла коварная мысль выгравировать на крышке часов патриарший герб; а часы с таким гербом не пошлёшь же в заклад и не сможешь продать, чтобы вырученные деньги отдать нищим! И кардинал Сарто часто жаловался на это лукавство дарителя.

Как в Мантуе, святитель думал, прежде всего, о духовенстве. Он навещал своих священников, или просто с благожелательным приветствием, или для того, чтобы призвать кого нужно к порядку. Он действовал всегда с апостольской твёрдостью, но в то же время с отцовскою любовью. Грубо провинившихся священников он исправлял, главным образом, ночами, которые он проводил в слезах и в горячей молитве. Оклеветанных священнослужителей он защищал во всеуслышание. Нуждающимся настоятелям он помогал, отдавая всё до последней копейки или рубашки. Он всегда охотно замещал больных или переутомлённых священников. В исполнении их обычного пастырского служения, он проявлял себя их братом и сослужителем. Подчас он прислуживал им за Литургией. Зато духовенство его обожало и доверялось ему: все были убеждены, что патриархом руководит какая-то особая благодать.

По отношению к каждому человеку он всегда выказывал себя справедливым и беспристрастным, без примеер чего-либо такого, что могло бы иметь вид злоупотребления авторитетом.

В Венеции очень любили торжественные и пышные проповеди, но патриарх Иосиф не столько ценил искусство построения проповеди,