Глубоко убежденный атеист (говоря словами любимого им Руставели – «умный», то есть не понимающий возвышенной любви небесного уклада), материалист душой и плотью, человек чисел и формул, доктор геолого-минералогических наук Георгий Павлович Хомизури, уже вступивший в преклонный возраст (два хомизури плюс два года), для упрочения добытого им в борьбе грузинского происхождения крестился православным в Тбилиси, в маленькой Троицкой церкви. Участвовавшие в ритуале лица – крестный отец (автор этих строк) и крестивший священник – были почти на полхомизури года младше него. И произошло это, конечно же, двадцать шестого августа, то есть в хомизур-августе, в восьмом, то есть в двадцать шестом месяце, 2 + 6 = 8.

Джони

Великий русский реформатор Столыпин не обделил своей заботой и вниманием карательную систему России, которая, на мой взгляд, и по сей день является жизненно важной и, возможно, главной системой этого государства. Он ввел собственные правила этапирования заключенных в тюрьмы, и люди, находившиеся «по ту сторону баррикад», тут же придумали термин «столыпинский этап». Были созданы сборные пункты в этапных тюрьмах, где месяцами собирали заключенных, следовавших в одном направлении, и, когда их число становилось достаточным для заполнения (в советское время – для переполнения) должного количества вагонов, этап двигался. Так прошли мы с моим братом ростовскую, рязанскую и потьминскую тюрьмы и после полуторамесячного путешествия добрались до Мордовии, до поселка Барашево.

Когда я вошел в зону, первое, о чем мне подумалось, было, что это не зона, а следующая, промежуточная, составная часть столыпинского этапа. Это случилось потому, что во дворе я увидел несколько деревьев и, главное, небольшой сад, в котором цвели розы. Розы в моем представлении никак не увязывались с политическим лагерем или вообще с лагерем, если это был не пионерский лагерь. Возле роз стояли несколько заключенных – встречающая комиссия. Особое внимание привлек светловолосый молодой человек вроде бы славянской внешности, однако опытный глаз не обманешь. Было очевидно, что он грузин.

Джони, Захарий Константинович Лашкарашвили, родившийся 12 августа 1954 года в селе Доеси Каспского района, член коммунистической партии Советского Союза, был тбилисским таксистом со средним техническим образованием. Это крайне редкое явление не только в масштабе Грузии и Советского Союза, но и в мировом масштабе: кроме французского Сопротивления, какой-либо информацией о таксистах-диссидентах и активистах национально-освободительного движения мы не располагаем. Большая часть советских таксистов (если не все), напротив, были замечены в сотрудничестве с органами. Захарий Лашкарашвили в глубоком подполье создал национально-освободительное движение Грузии «Сего» и взялся за сложное и опасное дело привлечения садившихся в такси клиентов в свою организацию с помощью патриотических бесед.

В 1983 году Шеварднадзе очень было нужно доказать России нашу лояльность и покорность, и под предлогом 200-летия Георгиевского трактата он развернул по всей стране широкую прорусскую угодническую кампанию. Были сняты подобающие фильмы, поставлены спектакли, написаны стихи, поэмы, рассказы и романы, нарисованы картины карандашом, маслом, пастелью – короче говоря, из ста возможных сигналов колониальной покорности в Москву послали сто двадцать. Советская страна в ту пору вступала в глубокий экономический кризис: к талонам на мясо и масло прибавились совершенно экзотические талоны на фасоль. В соответствии с идеей Захария Лашкарашвили члены организации «Сего» в знак протеста против ознаменования годовщины трактата обклеили памятник Грузия-Мать именно талонами на фасоль.

13 июля 1983 года «Сего» разоблачили, ее членов арестовали и строго наказали: руководителя Захария Лашкарашвили приговорили к пяти годам колонии строгого режима и двум годам ссылки, а его сподвижников Гвиниашвили и Обгаидзе – к четырем годам.