Глава 17

Утро зашевелилось в пепле отгоревших звезд и перегарной вони биллирубиновых революций, треснуло болью за стенками черепа, как пустая бутылка о кирпич – Микос мог даровать и жизнь, и истину, и силу – но ничто на Земле не могло отменить похмельный синдром.

Дед, злобно трясясь и похмельно чертыхаясь, возился со своими пробирками дрожащими руками. – Я думал, вы уже не проснетесь, - сварливо сказал он, - Я обыскал ваши карманы, но ни хрена не нашел. Куда вы дели ключи от машины? – Зачем они вам? – У вас там пол-ящика коньяку, вы что, похмеляться не собираетесь?

Через четверть часа берлога Деда озарилась мягким янтарным светом, боль растворилась в нем, тело, не успевающее за сердцем, перестало детонировать, и время, перестав разбрасывать катящиеся камни, вошло в свое русло.

- Вы оставили свой пост вчера, - мягко попенял ему Дед, - И нас могли захватить врасплох. – Это потому, что мне пришлось волочить вас домой. Иначе вы бы замерзли на крыше, и мне не с кем было бы похмеляться. – Ну, ладно, - отмахнулся ладонью подобревший Дед, - Не захватили же.

В комнату вошел крепкий, быстроглазый мальчишка лет шестнадцати, - Дед, там две машины подошли, с мусором. Не хотят платить за разгрузку. Говорят – сами разгрузим. – А что за мусор? – Какой-то вонючий порошок в мешках. – Удобрения? – Нет, не удобрения. Воняет, как резина. – Ну, пошли, посмотрим. – Они накинули куртки и вслед за пацаном вышли на свалку.

- «Контора», - сразу подумал он. У двух голубых «ЗиЛов», улыбаясь и не резко жестикулируя, четверо неприметных мужичков среднего возраста и среднего телосложения переговаривались о чем-то с группой раздраженных подростков, они выглядели слишком чисто для работяг, двое из них не позаботились прикрыть головы шапками или фуражками, их волосы были хорошо промыты и хорошо подстрижены, в ходе собеседования они по очереди и ненавязчиво перемещались вблизи машин, оглядывая свалку и ненужно оправляя одежду.

- Постойте, - он удержал Деда за руку, - Это разведка. Укажите им, где разгрузиться, проследите, чтобы не отходили от машин и пусть валят отсюда. – А что они здесь могут увидеть, кроме кучи дерьма? – беспечно ответил Дед, - А вот их деньги нам никак не помешают. Пустите, мне надо делать бизнес. – Они фотографируют, - предупредил он. – На всех фотографиях будет моя задница, - ухмыльнулся Дед, - Вы уже забыли про буферную зону? Никакой бизнес в подметки не годится шоу-бизнесу. Я продам им билет на шоу, и они мне заплатят за разгрузку, кем бы они ни были. А вы возвращайтесь в хату и не чапайте клиентов, мне нужны их деньги, а не их трупы. – В первой стадии подпития, еще не перешедшей в революционную, пастырь ангелов смерти и апостол Апокалипсиса был вполне доброжелательным человеком, отнюдь не склонным, в отличие от своего приятеля, отбирать деньги вместе с душой.

Когда удачливый бизнесмен вернулся с помойки, ангел смерти уже уговорил полбутылки «Метаксы» и начал погружаться в состояние привычной паранойи. – Смотались, соколы, - сказа Дед, профессионально замерив взглядом уровень горючего, - Я отправил за ними пацана на мотороллере, пусть посмотрит, откуда они прилетели. – Они могут его захватить и выбить что-нибудь интересное. – Вряд ли, - оскалился Дед, - Этот пацан – тезка известного изобретателя, его здесь зовут Наган. Он постоянно таскает эту штуку за пазухой и всегда рад применить. – Да? – заинтересовался он, - А где вы берете патроны? – Сами делаем. Главное – это иметь гильзу. Гильзу от «нагана» обжимать не надо. Воткнуть туда капсюль и свинцовый жакан, засыпать порох – ничего не стоит. Дырку пробивает, как охотничье ружье. – А где вы берете гильзы? – На свалке их видимо-невидимо, каких угодно. Да и «наган» оттуда же, - акула шоу-бизнеса кариесно улыбнулась, - Не заговаривайте мне зубы, пока я зарабатывал деньги, вы меня обездолили, я жажду справедливости.

Справедливость восторжествовала, Дед удовлетворенно крякнул, утер набежавшую с мороза соплю и продекламировал: «Если бы на дворе не дул холодный ветер, разве был бы так прекрасен цвет сливы?» А не пришла ли пора закусить по-японски, в стиле хайку – коротко и каким-нибудь полусырым дерьмом? У меня есть мороженая рыба, хотите? – Хочу.