— Я уже неоднократно обращал ваше внимание на то, что в этом деле слишком много странностей и недоговоренностей. Складывается впечатление, что кому-то понадобилось не просто опорочить, а возвести гнусную, низкопробную клевету на семейство основателя интерната «Чаэ» и его почтенных отпрысков, долгое время покровительствующих детям-инвалидам… И сейчас я намерен разоблачить этот подлый обман и вывести лжецов на чистую воду. По окончании допроса мисс Ёнду мы наконец выясним, кто эти подлые злопыхатели.

Речь адвоката Хвана затянулась. Судья хотел вмешаться, но передумал. Лица Кан Инхо, Со Юджин и пастора Чхве напряглись.

— Мисс Ёнду, в обвинительном акте говорится, что, вернувшись с лапшой и обнаружив отсутствие Юри, вы предположили, что она пошла в общежитие, не так ли? Но почему же вы тогда направились не в общежитие, а пошли в кабинет директора? Прошу перевести дословно! В обвинительном акте сказано, что мисс Ёнду собиралась пойти в общежитие, но, услышав едва уловимую музыку, повернула к источнику звука, верно?

Ёнду кивнула. Бесстрастное лицо адвоката озарилось торжеством. Его голос зазвучал громче:

— Ваша честь! Загвоздка именно здесь. Едва уловимые звуки музыки! Мисс Ёнду — инвалид по слуху. Однако утверждает, что слышала едва уловимую музыку!

Тут с места встал прокурор:

— Ваша честь! Защитник наносит оскорбление свидетелю. Эти вещи не имеют прямого отношения к обстоятельствам данного дела.

Судья же возразил:

— Отклоняется. На месте преступления присутствовали только обидчик и потерпевший, поэтому очень важно детально уточнить обстановку. В словах защиты прослеживается логика, так что продолжайте, адвокат!

С задних рядов зала послышались возгласы «аллилуйя!».

Со Юджин вопросительно взглянула на Кан Инхо. Однако он тоже пришел в замешательство. Из-за ступора, в который поверг их рассказ ребят, в голове не осталось подробностей случившегося. А сейчас они начали припоминать: кажется, что-то такое промелькнуло. Именно эта деталь насторожила Со Юджин, когда она повторно знакомилась с обвинительным актом. Но в тот момент она не придала этому большого значения.

— И как мы раньше об этом не задумались? Кабы не слова про музыку… Теперь все усложнится.

Со Юджин закусила губы.

86

Адвокат продолжал:

— Зафиксировано, что ребенок, лишенный слуха, пошел на звуки музыки. Ваша честь, я настаиваю: эти люди возвели отвратительную ложь на учителей, опорочили уважаемый просветительский род, обвинив в низком, грязном, чудовищном преступлении, о котором у нормальных людей язык не повернется говорить! И я заявляю во всеуслышание: если именем суда Республики Кореи мы не сможем отстоять их честь, если не сможем раскрыть те темные силы, что плетут грязные интриги, — стыд и позор нашей стране!

Адвокат Хван пришел в исступление. Весь вид его говорил об оскорбленном чувстве собственного достоинства: голос звенел, негодование било фонтаном. Он будто возомнил себя апостолом истины, что взбирается на холм справедливости, волоча за собой телегу ложного обвинения.

— Защита! Вернитесь к опросу свидетеля! — одернул разбушевавшегося адвоката судья.

В это время заговорил переводчик:

— Я слышала музыку. Это была песня Чо Сонмо.

Адвоката, прокурора, судью, публику в зале словно накрыло цунами. И в следующий миг наступила потрясенная тишина.

— Что вы сказали? — переспросил адвокат.

Ёнду повторила:

— Я слышала едва уловимые звуки музыки. Это была песня Чо Сонмо.

В зале поднялся ропот.

— Требую тишины! — с раздражением крикнул судья, нахмурив брови. И обратился к Ёнду: — Свидетель! Хорошенько подумайте, перед тем как отвечать. У вас же отсутствует слух. Как вы могли услышать песню?

Глаза Ёнду невозмутимо поблескивали. Адвокат Хван обсудил что-то со своим молодым помощником, после чего подошел к судье.

— Ваша честь! В таком случае мы предлагаем в присутствии жителей Муджина и прессы провести опыт с мисс Ёнду. Чтобы проверить, действительно ли она может слышать, мы дадим ей прослушать песню Чо Сонмо. Для этого у нас есть необходимая аппаратура. Понадобится несколько минут на подготовку, и мы сразу же приступим. Вне всякого сомнения, мы выясним, кто устроил этот чудовищный подлог и облил Муджин и всех горожан помоями и грязью.

Чуть поразмыслив, судья ответил:

— Хорошо. Свидетель, ожидайте на своем месте.

87

Адвокат что-то долго и мудрено объяснял судье. В зал внесли небольшой CD-магнитофон, Ёнду поставили лицом к судье и спиной к публике, чтобы никто в зале не видел ее лицо. Прямо напротив нее встал переводчик.

— Мисс Ёнду! Сейчас мы проверим, действительно ли вы можете слышать музыку. Если услышите мелодию, поднимите руку. Если нет, не делайте ничего.

— Учитель Кан, разве такое возможно? Ведь Ёнду — инвалид по слуху!

Кан Инхо покачал головой. Он не мог понять, почему Ёнду так уверенна и спокойна. Пастор Чхве сидел ссутулясь и прикрыв глаза.