Читаем Superabundance полностью

С течением времени политические и экономические институты становились более инклюзивными, или, говоря иначе, более отражающими потребности, желания и стремления все более широких слоев населения. Этот процесс институциональных изменений происходил в разных странах мира и занимал разное время, но большинство исследователей сходятся во мнении об общей долгосрочной тенденции к повышению инклюзивности. Изменения начались в Западной Европе и Северной Америке и способствовали (наряду с другими изменениями, к которым мы еще вернемся) Великому обогащению в эпоху инноваций (см. главу 8). Затем она распространилась на другие регионы мира и продолжается по сей день. По мере изменения политических и экономических институтов менялось и наше представление о частной собственности, неравенстве и иерархии.

В аграрную эпоху права собственности были широко распространены, но неравны. Кроме того, они часто произвольно нарушались власть имущими - египетскими фараонами, римскими и китайскими императорами, российскими царями. Сегодня в развитых странах все люди обладают практически одинаковыми правами собственности. Более того, как правило, они могут рассчитывать на то, что их права собственности будут защищаться с одинаковой энергией. Конечно, экспроприация и налогообложение по-прежнему имеют место, но они, как правило, не носят произвольного характера и осуществляются в соответствии с установленными процедурами. Отчасти именно защищенность частной собственности отличает современные богатые страны, где у людей есть стимул к сбережениям, инвестициям и инновациям, от современных бедных стран, где права частной собственности людей по-прежнему не защищены.

Неравенство означает неравенство прав и свобод, которыми пользуются разные группы людей. Вспомните, как различались права и свободы дворян и крестьян в период старого режима во Франции, белых и негров на американском Юге, европейцев и африканцев в Южной Африке в условиях апартеида, членов и не членов Коммунистической партии в Советском Союзе, немцев и евреев при национал-социализме. Сегодня неравенство перед законом, будь то сексистское законодательство в Саудовской Аравии или антимусульманская дискриминация в Китае, кое-где еще сохраняется, но повсеместно осуждается. При этом не все виды неравенства наносят ущерб благополучию человека. Вспомните, например, математический гений Альберта Эйнштейна или деловую хватку Джеффа Безоса. Такие люди демонстрируют, что неравенство способностей может приносить пользу всем нам.

Наконец, под иерархией раньше понималось неотъемлемое право на власть, будь то отдельные личности, такие как император ацтеков Монтесума, французский король Людовик XIV, или нации, которое проявлялось в таких формах, как "право" европейцев править неевропейцами или арийцев править неарийцами. Сегодня такие понятия справедливо презираются. Другие формы иерархии неизбежны и в целом полезны. Например, иерархия компетенций часто возносит умных людей, таких как президент США Томас Джефферсон (1743-1826), дальновидных предпринимателей, таких как соучредитель корпорации Apple Стив Джобс (1955-2011), и выдающихся практиков, таких как новаторский южноафриканский кардиохирург Кристиаан Барнард (1922-2001), на позиции власти, престижа и влияния.

... потребовался переход от добывающих институтов к инклюзивным

В своей книге 2012 года "Why Nations Fail: Истоки власти, процветания и бедности" Дарон Асемоглу из Массачусетского технологического института и Джеймс А. Робинсон, бывший сотрудник Гарвардского университета, а ныне работающий в Чикагском университете, исследовали различие и взаимодействие между инклюзивными политическими и экономическими институтами, с одной стороны, и экстрактивными политическими и экономическими институтами, с другой. Их тезисы позволяют рассматривать различия в экономических результатах между странами в том виде, в котором они проявляются в современном мире.

Рассмотрим Северную и Южную Корею. Экстрактивные экономические институты Северной Кореи ограничивают автономию личности, устанавливая жесткие правила, как люди могут зарабатывать и тратить свои деньги. Правительство использует государственное образование как инструмент пропаганды, требует от всех желающих пройти военную службу в течение 10 лет, устанавливает ограничения на владение собственностью и бизнесом. В той мере, в какой богатство все же создается гражданами, оно перетекает к представителям элиты, таким как члены правящей партии и высший военный эшелон.