Читаем Superabundance полностью

Приняв частную собственность и неравенство, люди столкнулись с психологическим конфликтом. Как оправдать то, что ты богат (относительно), а окружающие тебя люди живут в бедности? Мы эволюционировали как социальные и кооперативные животные, в которых заложено стремление помогать нуждающимся. В то же время экономика сельского хозяйства диктовала, что делиться - плохая стратегия выживания. И вот, пишет фон Хиппель,

Для того чтобы смягчить диссонанс, который вызывало это неравенство [богатства], потребовались новые модели мышления. Первым и главным в этих психологических изменениях была идея о том, что одни люди лучше и/или более достойны, чем другие.... Если принять этот "факт природы", то зачем останавливаться на богатых и бедных? Почему не на царе и крестьянине или на господине и рабах? Конечно, именно так и произошло. Во всем мире эгалитаризм был отброшен на задворки, а вновь обретенная вера во врожденное превосходство привела к всевозможным человеческим страданиям.

Чтобы оправдать вновь открывшиеся иерархические представления, люди стали утверждать, что определенные родословные лучше других, поэтому один ленивый сын рассматривался просто как отклонение в ряду достойных королей. Логика иерархии использовалась для оправдания завоеваний и угнетения на протяжении всей истории человечества. Одним из ярких примеров является империализм, который часто защищался как способ наделить так называемых дикарей дарами цивилизации. Интересно, что когда колонизаторы навязывали коренному населению систему неравенства, как это делали испанские конкистадоры в Латинской Америке, они вызывали яростное сопротивление охотников-собирателей, но были относительно приемлемы для коренных земледельцев. Земледельческие общины уже были обложены налогами и угнетены местными владыками, и простым людям было не так уж важно, кто тиран - испанец или инка.

... что привело к появлению новых правящих элит.

До эпохи модерна подавляющее большинство существовавших правительств состояло из элит, эксплуатирующих остальное население и защищающих его от хищнической эксплуатации со стороны других элит. Сегодня государственное хищничество иногда сопровождается анархией и беззаконием, как, например, в Венесуэле Николаса Мадуро, но социальные структуры, возникшие в аграрную эпоху, были высокоиерархичны и опирались на жестокое исполнение (часто) несправедливых законов. Разные законы налагали на разных людей разные права и обязанности в зависимости от их положения в иерархии. Так до сих пор происходит на Кубе и в Северной Корее. Поэтому современный мир от прошлого отличает не верховенство закона, а равенство перед законом. Лучший способ обеспечить равенство правил - натравить одну элиту на другую. Если элита однородна, как это было в случае с владельцами плантаций на американском Юге в эпоху антисемитизма, она будет создавать правила, выгодные владельцам плантаций. Когда же элита разнообразна и включает в себя, например, фермеров, промышленников и банкиров, она будет создавать политическую и экономическую систему , которая будет более справедливой. В гетерогенном обществе численность других групп всегда превышает численность своей собственной, поэтому равенство перед законом отвечает интересам всех. Именно к этой трансформации мы сейчас и обратимся.

Борьба за сдерживание новой правящей элиты ...

Частная собственность, неравенство и иерархия, как мы видели, возникли вместе с ранними цивилизациями, которые можно определить как общества, характеризующиеся наличием городов и письменности. В этом контексте цивилизацию следует понимать в отличие от охотничье-собирательских обществ, господствовавших на земном шаре примерно до 12 тыс. лет назад. Употребление нами слова "цивилизация" не должно восприниматься как одобрение. Ведь до недавнего времени лишь немногие человеческие популяции или культуры, существовавшие когда-либо, можно было назвать цивилизованными, по крайней мере, с нашей современной точки зрения, и не все "цивилизованные" люди являются мудрыми, справедливыми или гуманными.

Тем не менее человек постепенно отказался от кормового образа жизни, поскольку одомашнивание сельскохозяйственных культур и животных дало нашим предкам огромное преимущество в плане выживания. Однако за относительную безопасность и предсказуемость поставок продовольствия - самое необходимое условие выживания человека - пришлось заплатить. Новые институты частной собственности, неравенства и иерархии способствовали закреплению интересов правящей элиты (аристократии, духовенства и солдат). Элита составляла лишь малую часть общества (менее 10%), а подавляющее большинство населения составляли крестьяне, вынужденные обменивать свой труд на небольшую долю безопасности в этой жизни и обещание лучшей жизни после смерти. Одним словом, политические и экономические институты аграрной эпохи носили экстрактивный характер.