— Вопрос будут ли турки нашими врагами, либо нашими союзниками, уже не играет роли — но в любом случае мы потеряем два десятка стрелковых дивизий. Если нападут на нас, то нам хватит двадцати дивизий для удержания Закавказского фронта, если Гитлер получит отказ, и начнет войну с турками, то нам потребуется то же количество дивизий, чтобы спасти союзника от разгрома. В любом случае, повторяю, мы лишаемся двадцати дивизий. А нашим южным соседям в такой ситуации не позавидуешь — любое решение для них является если не катастрофическим, то близким к этому. Ведь вопрос для турок поставили «ребром» — «с кем вы», и отговорками они тут не отделаются. Не позавидуешь — на востоке ведь всегда хорошо помнят, что было прежде. А прошлый раз союз с Германией привел к ликвидации Османской империи, превратив ее просто в Турцию. Но с другой стороны турки прекрасно помнят, что их владения — Сирию, Ирак, Палестину «прихватили» как раз Англия и Франция, что уже капитулировала перед немцами. И есть возможность вернуть все потерянное — явно Гитлер именно это посулил президенту Исмету Инёню. И вот тут как раз положение из разряда — «и хочется, и колется» — а ну как Германия войну проиграет. Но ведь Гитлер сейчас побеждает, англичане из северной Африки изгнаны, на Суэцком канале танки Роммеля. Если затянешь с ответом, даже «объедков» не дадут, все под себя подгребут. А потому сейчас турки и проводят мобилизацию с расчетом банально выиграть время для ответа, и смотрят, изменится ли для них ситуация в самое ближайшее время. Но думаю, нам стоит подготовить двадцать дивизий, они скоро потребуются, нутром чувствую.

— Надо докладывать товарищу Сталину — он тоже так считает…

Во второй раз решили не становиться «братьями по оружию», а выждать — турецкие генералы посещают Восточный фронт осенью 1941 года…

<p>Глава 35</p>

— Адольф Алоизович «стахановскими» темпами сбивает «третий рейх», или очередной «Евросоюз» вслед за Наполеоном — тут как посмотреть. Но не мешало бы ему вспомнить, где закончил свою жизнь выходец из Корсики. Надо же — испанские линкоры, которые вроде совсем не испанские, а итальянские, обстреляли Гибралтар, а пикирующие бомбардировщики нанесли удар по базе. Какие интересны «коленца» жизнь стала «выбрасывать», ни в одной плясовой такое не увидишь…

Кулик хмыкнул, отложив бумагу из Ставки — сорок второй год точно стал непохожим ни на что. Тут от хитросплетений голова кругом пойдет — теперь маршал убедился, что в Берлине начали спасать себя всеми возможными способами, расширяя «базис войны», который, как известно, имеет свойство втягивать в боевые действия тех, кто воевать не собирался. Это как «воронка», которая затягивает в себя вначале ближних, а потом и тех, кто держался на отдалении. Только их движение более медленное, ведь «внешние» витки спирали имеют большую протяженность, чем внутренние, близкие к центру, куда «водоворот» и затягивает.

Испанский диктатор Франко неожиданно принял решение о вступлении в войну на стороне Гитлера, и в такой шаг поверить было трудно, как и в то, чтобы такой расчетливый политик и интриган совершил столь опрометчивый поступок. Впрочем, в условиях доминирования Германии в Европе, сокрушения Франции и разгрома британской армии в северной Африке, потери Суэцкого канала, как и страшных поражений которые нанесли Англии японцы, Франко мог и поддаться соблазну влезть в эту войну. Пусть даже толком не оправившись от закончившейся три года тому назад междоусобицы с «республиканцами», но видимо причины были весьма серьезные, раз каудильо пошел на штурм Гибралтара.

— Знаешь, Григорий, а я думаю, что Францию окончательно «списали», как ты любишь иной раз говорить. Единственное, что могло бы привлечь Франко, это Марокко, если не считать восстановления былой империи, которая потерпела жуткое поражение как раз в войне с американцами. Но это еще не повод, чтобы полезть в самоубийственную драку.