— Потому не стоит трогать машины на базе «тройки», следует поступить как русские. В «протекторате» делается неплохой легкий танк, почему бы на его базе не создать столь нужный для инфантерии «штуг». Нужно только немного увеличить массу и ширину танка — и такие работы, как мне известно, уже ведутся, и нам нужно их только ускорить…

Каких только видов хорошей и качественной бронетехники не было создано трудолюбивыми работниками «протектората Богемия и Моравия» на базе этого маленького чешского легкого танка. И выпускались они в больших количествах, нанеся Красной армии и войскам союзников немало ущерба. Можно сказать что поставки подобных машин был своего рода ленд-лиз для Германии, который численно превышал поставки тех же британцев в СССР. Чехи старались помогать рейху как могли — каждый месяц отправляли на фронт даже не десятки, счет пошел на сотни бронированных машин…

<p>Глава 12</p>

— Слишком большие потери за пару месяцев не восстановить, какие бы усилия не прикладывались. Тут через голову не прыгнешь, из первого месяца беременности в девятый не перескочишь. Так что начистят нам морду этим летом, знать бы точно, где именно?

Наедине со Ждановым Григорий Иванович всегда говорил о «наболевшем», ничего не скрывая из одолевавших его сомнений. Будучи единомышленниками, они сейчас вдвоем одно дело вершили, какие тут могут быть тайны по отдельности. Вроде одни проблемы решили, но в тоже время другие подкатывали, да такие, что ум за разум порой заходил.

— История ведь для нас гораздо лучше сложилась, чем в твоей реальности — Ленинград не в блокаде, из Москвы даже эвакуацию не проводили, все предприятия работают. Ты же сам говорил мне не раз что выпуск военной продукции намного больше, а сама армия сейчас гораздо сильнее, и не в том состоянии пребывает, о котором ты рассказывал не раз. Да и сам я могу сравнивать то, что было в августе, и сейчас в мае, спустя девять месяцев. Достаточно на карту посмотреть, то, что было, и то, что есть.

Жданов говорил рассудочно, спокойным тоном, как всегда. Но при этом негромко — хотя подслушивания они не опасались, но жили по поговорке — «береженого бог бережет», мало ли что.

— То, да не то, Андрей. Положение иное, а вот люди те же самые остались. И хотя знаешь прекрасно, кто как себя в войне проявит, но в своем нынешнем состоянии, без полученного опыта и знаний, никто из них выше головы не прыгнет. Да, ошибок совершают меньше, но делают, мучительно медленно накапливается этот самый опыт, хотя не переплачивают за него, что радует. Да и время мы кое-как отыграли, если бы полный откат произошел, было бы многократно труднее, а так вовремя спохватились.

— Я так понимаю, ты о корпусном управлении говоришь, и о серьезном сокращении армий? Но это прекрасно понимали, откат, как ты говоришь, произошел потому, что прошлым летом потеряли массу людей и вооружений. Теперь промышленность многое компенсируют, к тому же идут поставки от союзников, и в той же авиации это чувствуется. У нас полдюжины истребительных полков на «кертиссах» и «харикейнах» летают, да свои И-185 почти целиком именно на наши флоты и фронты поступают.

— Восстановили корпуса быстро, это плюс немаловажный, только они вроде «чистилища» стали — справился, в заместители командарма пройдешь, а нет, так в комдивах окажешься, — маршал усмехнулся, но голос прозвучал жестко. — Все же три десятка генералов, что нормально армиями командовать могут, отобрать гораздо легче, чем на вдвое большее число должностей. Также как на шесть фронтов вместо десяти — случайных людей на них нет, вопрос только в том, как справляться будут, если немцы хорошо надавят. А это произойдет — им иначе никак, не станут же «позиционное сидение», они в своих силах вполне уверены. К тому же если история нам «подыграла», то это не означает, что она противнику также не станет «козыри сдавать». Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Так, это твои предположения, или произошло что-то серьезное, что выбивается из привычного русла?

Жданов моментально насторожился, чуть наклонился над столом, чтобы лучше слышать каждое произнесенное маршалом слово — взгляд у него определенно встал встревоженным.