Читаем Судьба полностью

Полиция, которая осознала все слишком поздно, окружила весь район и пыталась прорваться внутрь вместе с отрядами «черепов»*. Для того чтобы защитить засуетившихся от страха граждан и студентов, члены Постоянного комитета Народного собрания граждан Пусана сели на проезжую часть дороги и начали сидячую забастовку, создав тем самым живую преграду между полицией и студентами. И адвокат Но, и я сидели со всеми вместе.

Однако полиция стала беспорядочно закидывать сидящих снарядами со слезоточивым газом. И так как мы не могли от них уклониться, то все они попали в цель.

Полицейские набрасывались на собравшихся и насильно сажали в автозаки, которые в народе называли «куровозками»*. Из-за слезоточивого газа невозможно было открыть глаза еще некоторое время после того, как тебя засадили в автозак. А в этот момент тебя уже везли в пусанский отдел по борьбе с коммунизмом*. Успешно проведенная панихида в тот день продолжилась сидячей забастовкой даже после нашего ареста, в итоге в ней приняли участие около десяти тысяч человек. Эти события послужили толчком к Июньскому противостоянию.

Людей, которых полиция арестовала в тот день на митинге и демонстрации, разделили и потребовали ордер на арест по одному человеку из каждой группы: адвокатов, религиозных деятелей, руководителей оппозиционных организаций, молодежи и студентов. Из адвокатов они задержали Но Мухёна, меня и Ким Кваниля, который также участвовал в сидячей демонстрации на улице. И для Но Мухёна, как для основного представителя от адвокатов, запросили ордер на арест.

Тогда адвокат Но уже стал головной болью для всех пусанских юристов в области прав человека. Возможно, дело было еще и в том, что после ареста он с завидным постоянством отказывался давать показания. В то же время с юридической точки зрения, если не был выписан ордер, то в течение 48 часов задержанного должны отпустить в любом случае, было ли это задержание на месте или же поимка преступника. Однако по истечении 48 часов нас всех, включая меня и Ким Кваниля, продолжали держать в СИЗО, хотя на нас даже ордера не заказывали.

Я точно засек время и, когда 48 часов наконец-то прошли, встал со словами: «Мы должны идти домой». Однако полицейские перегородили выход в коридор и не позволили нам уйти. Мы сопротивлялись, настаивая на своем, но в итоге нам пришлось вернуться в камеру. Примерно через час ситуация повторилась, так как мы не собирались отступать. Нас задержали 7 февраля днем, примерно в половине третьего, а освободили нас с Ким Кванилем только около шести вечера 9 февраля, а значит, мы провели под арестом гораздо больше 48 часов.

Как только нас освободили, мы сразу отправились в контору, так как очень переживали за адвоката Но Мухёна. С того времени дело Но Мухёна уже успели рассмотреть и отклонить заявление о выдаче ордера на арест. Однако мы узнали, что прокуратура повторно запросила ордер.

Когда запрос был отклонен, Но Мухёна, конечно, должны были освободить, но его не отпускали и, скрывая факт отказа в выдаче ордера, запросили его повторно. Меня охватила злость. Я не мог оставаться хладнокровным.

Прежде всего, я пошел в кабинет дежурного судьи, который был ответственен за выдачу ордера по повторному запросу. В кабинет зашел также и начальник отдела общественной безопасности прокуратуры Пусана, который и подал повторный запрос на ордер. Это не поддавалось здравому смыслу. Я начал громко протестовать против происходящего.

– Почему здесь начальник отдела общественной безопасности?! Разве Вы не убеждаете тем самым судью в необходимости выписать ордер?! В выдаче ордера было отказано, почему же Вы не освободили человека?! У меня к Вам эти три вопроса, – я кричал, чтобы он выслушал до конца.

Лицо начальника отдела общественной безопасности покраснело, и, не зная, как ему поступить, он просто сбежал.

Как раз в то же время председатель Комитета по правам человека Корейской ассоциации адвокатов Ю Тхэкхён и член Комитета по правам человека адвокат Ха Кёнчхоль пришли в кабинет судьи, чтобы все прояснить. Эти двое напирали на то, что им необходимо выяснить правду с точки зрения Ассоциации адвокатов, и что Ассоциация адвокатов не останется безучастной, если судья примет повторный запрос на отклоненный ордер на арест.

Ю Тхэкхён, как опытный адвокат, во всем этом водовороте событий очень умело напугал судью. «В настоящий момент Корейская ассоциация адвокатов выносит на рассмотрение членов правления общества проект поправок в устав. Смысл их состоит в том, чтобы отказывать в адвокатской регистрации судьям и прокурорам, которые по политическим делам вынесли решения, нарушающие права человека». Это была угроза, что если судья несправедливо выдаст ордер на арест, то по завершении судейской деятельности он не сможет получить регистрацию адвоката. В действительности, если внутри Комитета по правам человека Корейской ассоциации адвокатов и были подобные обсуждения, до вынесения поправок в устав на рассмотрение членами правления, конечно, дело не дошло.