Читаем Строптивая полностью

– Господи, да. Со вторым стаканом «Кровавой Мэри» и сороковой сигаретой. Боюсь, что когда-нибудь она подожжет мой дом, – ответила Паулина. Она опять стала самой собой, очаровательной и заботливой.

– Как она восприняла новость?

– В полном отчаянии, названивает всем и каждому. Обвиняет во всем себя. Если бы они не рассорились, то ничего бы не случилось – таков смысл разговоров.

– Как большинство старых друзей, они вечно ссорились, – сказала Камилла, и обе женщины улыбнулись.

В машине завыла собака.

– Что это? – спросила Паулина.

– О, Боже, я совсем забыла, – сказала Камилла. – Это – Астрид. Мы привезли с собой Астрид. Я не могла оставить ее в том доме. Бедняжка, она пряталась под софой в библиотеке. Думаю, Роуз захочет взять ее себе, ведь это она подарила ее Гектору.

– Это именно то, что ей необходимо, – сказала Паулина. – Она уже планирует, как провести похороны. Торжественная месса в церкви Доброго Пастыря в Беверли-Хиллз. Она хочет, чтобы архиепископ Кунинг совершил богослужение – можешь себе представить? – и собирается устроить большой обед после похорон в лос-анджелесском «Загородном клубе». Ты не будешь возражать, если она все возьмет на себя?

– Конечно, нет, – сказала Камилла. – Роуз бесподобна в планировании приемов, другое дело, во что она их превращает.

– А теперь проходите в дом, – сказала Паулина. Филипп, наблюдавший за Камиллой и Паулиной сказал:

– У газетчиков сегодня будет знаменательный день из-за этой истории. Я удивлен, что они до сих пор не обрывают звонок у ворот.

– О, нет, я так не думаю, – сказала Паулина.

– Я имею в виду, что история подходящая. Знатная семья. Видная фигура в обществе. Миллионер – так во всяком случае, считают. Дядя Камиллы Ибери. Близкий друг миссис Мендельсон. Мне кажется, что это первополосный материал.

– О, нет. Я не думаю, что из-за этого поднимут шум, – повторила Паулина, покачав головой.

– А почему бы нет? – спросил Филипп.

– Так сказал Жюль, когда звонил. Он был в офисе Сэнди Понда в «Трибьюнэл».

– Но, Паулина, они забрали Раймундо, и он был в наручниках, – сказала Камилла. – Я видела его собственными глазами.

– Теперь они его отпустили. Вероятно, произошла путаница. Ну, что бы ни было, входите, а то у Роуз от волнения будет удар.

Филипп, будучи мало знакомым и в общем-то посторонним, отказался. Двадцать четыре часа назад он никого из них не знал и сейчас чувствовал себя неловко, оказавшись среди них в такой момент их жизни.

– Я не пойду, Паулина, лучше вернусь в пансион, проверю багаж и позвоню Касперу Стиглицу, чтобы сообщить, что я приехал.

Паулина посмотрела на него и улыбнулась.

– Счастливого дня рождения, – сказала она. Филипп в ответ улыбнулся, тронутый ее памятью.

– Я не знала, что у тебя день рождения, Филипп, – сказала Камилла.

– Столько произошло со вчерашнего вечера, что я сам забыл о нем, – сказал он.

– Сколько же тебе исполнилось?

– Тридцать.

– Мне тридцать два.

– Мне нравятся женщины старше меня. Камилла засмеялась.

– Я не знаю, как тебя благодарить, Паулина, что ты посадила меня рядом с этим замечательным человеком вчера, – сказала она. – Не знаю, что бы я без него делала.

Камилла и Филипп посмотрели друг на друга.

– Я позвоню тебе, – сказал он.

Когда Филипп выезжал со двора, на подъездной дорожке показался темно-голубой «бентли» Жюля Мендельсона. Он остановил машину у входа в дом и вышел из машины. Подойдя к Паулине и Камилле, он крепко обнял Камиллу. Филипп успел заметить, что он выглядел усталым.

* * *

Когда Филипп Квиннелл сказал Жюлю Мендельсону вчера вечером, отказавшись от вина «Шато-Марго» с аукциона Брешани, что у него нет проблем с алкоголем – «просто нет вкуса к этому», – он сказал неправду. Когда-то у него была эта проблема, закончившаяся ужасными последствиями. В результате часть своей жизни, о которой он никогда ни кому не рассказывал, он посвятил искуплению своей вины. Дважды в год он ездил в небольшой городок в штате Коннектикут, где родился. Он был сыном врача, давно умершего, и получил хорошее образование благодаря государственной стипендии. Через дорогу, отделявшую Олд Сейбрук от Уинтроп Пойнт – анклава для богатых, приезжающих сюда на лето из Хартфорда и Нью-Хэвена, жила Софи Бушнелл, проводя дни в инвалидной коляске с тех пор, как в результате автомобильной катастрофы стала калекой.