(3) Истинный завет спасения неизменен от основания мира и до наших дней, хотя и дар этот был преподнесен различным народам и в разные времена. (4) Отсюда следует, что этот общий для всех дар спасения единый Бог открыл «многими способами» через Господа. Дар этот уничтожает стену, разделяющую иудея и эллина, превращая всех в один народ. (107,1) Все соединенные «единством веры» в равной мере избраны.[1430] (2) Избранными же среди избранных, как говорится, являются те, кто благодаря своему совершенному гносису выделяются из общего собрания. Они удостоятся величайшей славы, став судьями и правителями, числом дважды по двадцать четыре (удваивается ведь дар), избранные равно из иудеев и из эллинов.

Я полагаю, что земные церковные чины – епископы, пресвитеры, дьяконы – во всем подобны небесной ангельской иерархии. Степень славы, которая ожидает на небесах следующих по стопам апостолов и ведущих совершенную и евангельскую жизнь, соответствует, согласно писанию,[1431] степеням славы этих ангельских чинов. (3) Ведь «на облаках»,[1432] как пишет апостол, они становятся сначала служителями (дьяконами), затем удостаиваются славы пресвитера (различны ведь степени славы), и наконец становятся «совершенными мужами».

XIV. Обитель покоя (Огдоада)

(108,1) Этот «совершенный муж», согласно Давиду (Пс. 14:1), «отдыхает на святой и божественной горе», то есть, в небесной церкви, совершенном собрании, состоящем из любящих божественную мудрость (οι φιλόσοφοι τοῦ θεοῦ), совершенных израэлитов, чистых сердцем и безгрешных.

Именно, покинув Гебдомаду, место отдыха, они достигают высшей обители покоя, Огдоады, уподобившись Богу в своем благоденствии. Там удостаиваются они наиболее чистых и совершенных видений.

(2) «Но есть и другие овцы», – говорит Господь, – «место которым в ином стойле» (Ин. 10:6). Ведь «стойло» и обитель отводятся каждому согласно его вере. (3) Однако сказанное: «Овцы Мои слушаются голоса Моего» (Ин. 10:27), – следует понимать гностически. Именно, благоразумие и разумение утверждаются и подкрепляются делами. (4) Прислушаемся к сказанному: «Вера твоя спасла тебя» (Мк. 5:34), – осознаем, однако, что не всем просто верующим обещает он это, но только тем, кто своими делами доказывает свою веру. (5) В буквальном смысле относилось это только к тем праведным иудеям, которые исполняли закон и жили абсолютно благочестиво, оставив все земные дела ради веры в Господа.

(109,1) Никто не может остаться действительно верным и при этом грешить. И даже оставив плоть[1433], он должен избавиться от всех своих страстей, для того, чтобы достигнуть этой обители.

(2) Знание есть нечто большее, чем вера, как и честь, обретенная после спасения, лучше самого спасения. (3) Итак, после продолжительного воспитания и освободившись от страстей, верный попадает в некое «лучшее место», где он подвергается еще большим испытаниям и мучается раскаянием за свои грехи, совершенные после крещения. (4) И ужаснее всего он страдает от мысли, что он еще не заслуживает того, чего другие уже достигли. (5) Осознание своих заблуждений есть воистину величайшая пытка для верного. Однако божественная справедливость милостлива, а божественная доброта справедлива. (6) Когда же испытание заканчивается и каждый осознает свои грехи и очищается, велика печаль тех, кто остается в «ином стойле», оказавшись недостойным разделить славу праведных.

(110,1) Соломон, называя гностика мудрым, так говорит о тех, кто дивится величию предела, им достигнутого: «Они увидят кончину мудрого и то, как задумал Бог поступить с ним» (Прем. 4:17) (2) И они скажут о его славе: «И это тот, над кем мы смеялись и на кого показывали пальцем!? Глупцы же мы были, считая его образ жизни безумием, а конец ее – бесславным. Ныне же он стал сыном Бога и достиг славы святого» (Прем. 5:3–5).