XV. Еще раз о тайном и явном: аллегории Писания

(115,1) Истинный гностик отмечен неким подобием, то есть, в нем содержится отпечаток тех мыслей (διάνοια) наставника, которые он открывает понятливым и разумным, тем кто в силах постичь смысл учения. Открывая глубины своего замысла способным все это усвоить, он возводит леса[1440], на которых знающий строит высокие и достойные творения, изменяя силою слова даже основания общественного порядка (τό υπόδειγμα της πολιτείας). (2) Наставника радует осуществимое. Царственному же и христианскому [разуму] надлежит быть господином и главой, ведь сказано, что мы в силах повелевать не только дикими животными, но и яростными страстями, которые обитают в нас самих. (3) Гностик спасается знанием различия между добром и злом, понимая и свершая «более, нежели книжники и фарисеи» (Мф. 5:20), (4) «двигая, развивая и правя», – как говорит Давид, благодаря истине, послушанию и праведности, и «десница Твоя покажет Тебе дивные дела» (Пс. 44:5), – то есть, сам Господь. (5) «Кто достаточно мудр для того, чтобы понять это? Кому дано разумение и гносис? Праведны пути Господа» (Ос. 14:10), – говорит пророк. Ясно, что только гностик в силах понять и объяснить смысл тайных слов. (6) Сказанное «знающий когда следует молчать»[1441] [также относится к гностику], ясно указывая на то, что все и всем рассказывать не следует. «Кто имеет уши слышать, да слышит» (Мф. 11:15), – не всякий ведь имеющий слух в силах понять услышанное. (116,1) «Темная вода в облаках небес, – говорит Давид, – но от его лучей расступаются тучи, вспышки молний и горящие угли»[1442]. И здесь о том же, ведь светлые слова сокрыты. (2) Слова эти ясны для гностика, подобно молнии, посланной Богом, но темны для большинства, подобно углям, которые дают свет только будучи зажженными и брошенными в пламя. (3) «Господь дал мне язык наставника (γλώσσα παιδείας), чтобы я знал» – в нужное время, – «когда произнести слово», – и не только чтобы свидетельствовать, но и для того, чтобы задавать вопросы и отвечать на них. «Божественное наставление открыло мне рот»[1443], – гностик понимает силу слова, знает кому, как и что следует говорить. (117,1) Слова апостола «в согласии со стихиями мира, а не в согласии с Христом» указывают (как мы говорили ранее) на то, что эллинские науки элементарны, в то время как Христос совершенен.

Христианство и эллинская философия: сельскохозяйственная аналогия (Рим. 11:37)

(2) Дикий побег оливкового дерева, привитый на культурное растение, сам становится плодоносящим. Действительно, ведь они одной и той же природы. Привитый побег использует дерево, на которое он привит, как почву, его питающую. (3) Всякое растение занимает свое место в божественном мироустройстве. Из дикой оливки делается венок олимпийским победителям. Вяз поддерживает и «наставляет» (διδάσκει) виноградную лозу, способствуя ее росту. (4) Дикое древо не плодоносит, но зато вытягивает из земли больше соков. Но оно бесплодно, и именно поэтому и называется диким. (118,1) Культурный побег, будучи привитым на дикое растение, получает больше питания, но с другой стороны, сам окультуривает его и делает плодоносным.

Эллинский философ подобен этому дикому древу, изначально неплодоносный, продвигаясь в своем исследовании и стремлении понять, он может приблизиться к полноте истины, если примет в себя слабый и нежный побег гносиса, который, развившись подобно культурному растению на диком дереве, даст впоследствии начало совершенному логосу и превратит его в культурное растение. (2) Прививка, сделанная опытным земледельцем и гностиком, облагораживает дикое растение и делает его плодоносящим.