(66,1) Те же, кто уверяют, что философия придумана дьяволом, пусть вспомнят сказанное в Писании, что дьявол сам принимает «вид ангела света»[1401]. Но зачем? Ясно, для того, чтобы пророчествовать. Но если он пророчествует как ангел света, то он говорит истину. (2) Если он говорит ангелическое и светоносное, то он пророчествует и несет благо, изменившись согласно природе действия, хотя и оставаясь иным по своей сущности по причине отпадения. (3) Как же иначе он сможет добиться обмана, кроме как, сначала заключив союз с любителем знания, после приведя его к заблуждению? (4) Естественно предположить, что он знает истину, возможно, не понимая ее, но и не будучи совершенно ей чуждым. (5) Философия, таким образом, не есть ложь и выражает истину, хотя и искаженным способом. И поэтому не следует отметать по незнанию то, что сказано [философами], так же как и то, что ныне говорится пророками, но следует все сказанное рассмотреть, чтобы увидеть, не содержит ли это истину.[1402]

(67,1) Вообще говоря, мы не ошибемся, если скажем, что все необходимое и важное для жизни нам дано самим Богом, а философия – это нечто преимущественно для эллинов, как некий завет, данный специально им, служащий ступенькой, ведущей к философии Христа, хотя и философствующие эллины закрывают сознательно свои уши и не слышат истины, отвергая голос варваров или боясь смертельной опасности, которой подвергаются верующие по законам их государства. (2) Как и в варварской философии, в эллинской были посеяны плевелы господином плевел.[1403] И как ереси вырастают в нашем учении среди хорошей пшеницы, так и эпикурейское безбожие и чувственность и тому подобное противоречащее разуму вырастает среди эллинской философии, как незаконнорожденные плоды среди богоданных посевов, возделанных греками.

Происхождение и природа гносиса

(68,1) Эту чувственную и самолюбивую философию апостол называет «мудростью века сего», поскольку учит она только об этом мире и о том, что в нем, следуя указаниям тех, кто в этом мире правит. Поэтому эта частная философия очень элементарна, в то время как действительно совершенное знание выходит за пределы мира, обращаясь к умопостигаемому и более духовному, чем даже то, что «глаз не видел и ухо не слышало, и что не входило в сердце человека» (1Кор. 2:9) до тех пор, пока Учитель не сказал нам слово о нем, открывая Святое Святых, и даже еще более святое – тем, кто является подлинными, а не незаконнорожденными сынами и наследниками Бога. (2) И не побоюсь сказать (ибо такова гностическая вера), что такой человек знает все и все понимает, достоверно схватывая то, что для нас труднодостижимо. Он есть подлинный гностик, и такими были Иаков, Петр, Иоанн, Павел и другие апостолы. Ибо Писание исполнено гносиса, в той форме, в какой он дан Господом и отчетливо объяснен Им апостолам. (3) Гносис ведь ни что иное, как некая сила, свойственная разумной душе и направленная на ее упражнение, чтобы благодаря гносису она смогла быть причастна бессмертию.

(69,1) Душе свойственны две силы: гносис и устремление (ὸρμὴ). Устремление – это движение, направленное на восхождение. Стремящийся что-либо совершить сначала понимает, что следует сделать (достигает гносиса), а затем устремляется к намеченной цели. (2) Рассмотрим это подробнее. Поскольку изучение предваряет действие (ведь желающий что-либо совершить сначала исследует это), гносис является следствием исследования, поскольку устремление следует за обретенным знанием и влечет действие. Значит: знание, устремление, а затем действие. И гносис есть начало и демиург всякого разумного действия, а потому только он в действительности и является подлинным отличием рациональной души. (3) Поэтому устремление, как и гносис, направлено на сущее, как некая способность души созерцать сущее, как отдельные вещи, как совокупность вещей, или, если она достигает совершенства, все в целом. (70,1) Мудрый признает, как говорят некоторые, что есть вещи, которые непостижимы, и понимать их следует именно как непостижимые, поскольку он знает, что непостижимое непостижимо. (2) Это мнение простых людей (κοινὁν) и есть признак ограниченности их сил, поскольку такой человек признает, что для него есть нечто непостижимое. Однако гностик, о котором я говорю, понимает и все то, что другие считают непостижимым, поскольку верит, что нет ничего непостижимого для Сына Божьего и нет ничего, чему нельзя было бы научиться. Ведь Тот, Кто страдал из любви к нам, не утаит ничего в учении гносиса. (3) И вера тому достоверное доказательство, поскольку истина открыта в божественном предании. (4) «Ибо от того, кто стремится к совершенному знанию, не ускользнет ни прошлое, ни грядущее. Он понимает иносказания (στροφός λόγων) и знает решение загадок. Предвидит знаки и обеты, и конец событий и времен» (Прем. 8:8) ученик мудрости.

IX. Образ совершенного (гностика)