(2) И если это так, то гносис и знание даются через наставление, а значит, следует искать учителя, дающего наставление. (3) Таковым, например, Клеанф считает Зенона, Теофраст – Аристотеля, Метродор – Эпикура, Платон – Сократа. Перейдем к Пифагору, Ферекиду, Фалесу и первым мудрецам и спросим себя, кто же был их учитель? Если вы скажете, что это были египтяне, индусы и маги, я и на этом не остановлюсь, спрашивая, а кто же был их учитель? И таким путем мы дойдем до первого колена людей и спросим, кто же был их учитель? (4) Конечно, не человек, поскольку он ничего не знал. И не ангелы, поскольку будучи ангелами, они не слышны человеку и не имеют как мы ушей или языка, чтобы говорить. Не следует приписывать ангелам органов речи, именно, губ, гортани, глотки, дыхательных путей или груди и диафрагмы, для того, чтобы приводить в движение воздух. Сам же Бог, невыразимый в Своей недостижимой святости, отделен даже от архангелов. И мы уже знаем, что и ангелы научились истине, равно как и архонты над ними. Ведь все они возникли. (58,1) Продолжим, поэтому, наше восхождение в поисках наставника. Но поскольку только один Бог Вседержитель нерожден, и Он один все породил, и через Него «Все начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1:3). («Один есть воистину Бог, создавший начала всех вещей»[1391], – пишет Петр, имея в виду перворожденного Сына, точно уловив значение высказывания «в начале Бог сотворил небо и землю» – Быт. 1:1), то именно Он называется всеми пророками мудростью, Он есть наставник для всего сотворенного, советник Бога, знающий все от начала. (2) Именно Он свыше и от основания мира «многообразно и многократно» (Евр. 1:1) наставляет и ведет к совершенству. Поэтому справедливо сказано: «Не зови никого учителем на земле»[1392]. Видите, откуда взялась истинная философия?

(3) Закон же есть образ и тень истины. Закон – это [хотя бы] тень истины, эллинские же философы, в своем самолюбии, называют некоторых из людей наставниками.

(59,1) Как все возникшее стремится к Богу Создателю, праведное наставление в благих вещах стремится, ведет и приводит к Господу. (2) Но если кто-либо, принадлежащий миру тварному, получив каким-либо путем зерна истины, не ухаживает за ними, но бросает их в бесплодную и сухую землю, он смешивает их с дикой травой, примешивая туда науку человеческую, подобно фарисеям, отпавшим от закона. Однако виноват в этом не учитель, но сами выбравшие заблуждение. (3) Убежденные пришествием Господа и ясностью Писания приходят к пониманию закона. Те же, кто идет от философии, через наставление Господа, достигают истинной философии: (4) «Речения Господа – речения чистые, серебро, очищенное в горниле, переплавленное семикратно» (Пс. 11:7).

Две степени очищения

(60,1) Именно, подобно серебру, многократно очищенному в горниле, праведный становится монетой Господа с отчеканенным на ней образом царя. Соломон, говоря, что «язык праведника очищается серебром», – тем самым указывает на то, что наставление признается проверенным и мудрым, если оно многократно очищено землей, то есть, когда душа гностика многократно освящается, освобождаясь от земного огня, (2) и тело, в котором он обитает, становится столь же чистым как и святой храм. Но это первоначальное очищение души в теле, будучи первым, есть только первоначальное освобождение от скверны, и хотя некоторые считают его совершенным, – оно таковым кажется только простым верующим – иудеям и эллинам. (3) Однако гностик, превосходя то, что остальным кажется пределом совершенства, направляет свою праведность на совершение благих дел. Развив силу своей праведности добрыми делами, он становится совершенным, достигнув способности неизменно творить добро, уподобившись в этом Богу.

Произошедшие от семени Авраама, именуются призванными, сыны же Иакова есть избранные, стряхнувшие со своих ног энергию зла.

Происхождение гностического предания

(61,1) Если Сам Христос именуется мудростью, и Он Сам действовал через пророков, уча через них гностическому преданию, которое по пришествии Он лично открыл святым апостолам, то эта мудрость и есть гносис, будучи верным и точным знанием и постижением сущего, и будущего, и прошедшего, переданного и открытого Сыном Бога. (2) А если созерцание есть цель мудрого, то стремящийся к божественному знанию, не достигнет его оставаясь философом, если не познает это самое пророческое откровение, позволяющее охватить настоящее, прошедшее и будущее – как оно есть, было и будет. (3) Этот гносис, через устное предание апостолов, сообщен немногим. Значит, следует упражнять гносис и мудрость, ведущие к совершенному видению вечных и неизменных сущностей.

VIII. Врожденное разумение