(2) Вообще говоря, неизменное не может ожидать от изменчивого твердости и постоянства, поскольку никакая сила привычки (ή έκτική δύναμις) не сможет сохранить неизменной высшую часть души, если она пребывает в состоянии изменчивости. (3) Действительно, каким образом тот, кто постоянно изменяется согласно внешним обстоятельствам и по случаю, может вообще иметь привычки и предрасположенность или же достигнуть научного знания? Не случайно привычки, предрасположенности и знания философы считают добродетелями. (4) Поскольку же человек не рождается с гносисом, но должен овладевать им (επίκτητος εστίν ή γνώσις[1405]), то изучение с самого начала требует соответствующего подхода к нему, воспитания и развития. И только затем, через постоянное упражнение, гносис превращается в предрасположенность, и наконец, достигнув совершенства в мистическом настрое, он держится неизменным силою любви. (5) Поскольку не только первопричину и причины, происходящие от нее, постиг он и уверен в своем знании их, твердо владея солидными, неизменными и неизменчивыми знаниями, но ему открыто знание благого и злого, и происхождение всего возникшего или, вообще говоря, всего того, что высказано Господом. Он достиг наиточнейшего и истинного знания, простирающегося от начала мира до его пределов, узнав об этом от самой истины, не полагаясь как на истину просто на то, что ему самому кажется убедительным или же необходимым в согласии с эллинскими учениями, но принимая то, что ясно и отчетливо открыто Господом. (6) И хотя это сокрыто от остальных, он получил гносис, открывающий доступ ко всему. Эти речения возвещают нам о сущем, как оно есть, о будущем, как оно будет, о прошедшем, как оно было. (79,1) И в научном рассуждении, будучи единственно знающим, он начинает с рассуждения о благе, всегда исходя из предметов умопостигаемых, переходя затем от них как от архетипов к делам человеческим, подобно тому, как навигатор направляет корабль по звездам, готовый при необходимости предпринять любое действие и отразить любые трудности и опасности, когда этого не избежать, но никогда не делающий ничего поспешно или несоответствующим образом, такого, что опасно для него или же для других, способный предвидеть последствия и не теряющий самоконтроля, бодрствуя или во сне. (2) Привыкнув к жизни умеренной, он благоразумен, благонамерен и благочинен, довольствуется только немногим необходимым, не совершая ничего излишнего, но даже все это он воспринимает не как нечто важное для жизни, а только лишь как необходимое всем для поддержания тела. Важнейшим же для него является гносис.

X. О пользе наук и философии

(80,1) По мере необходимости, гностик обращается к тому, что позволяет упражнять гносис, усваивая из каждой науки то, что ведет к истине. (2) Так, изучая музыку, он постигает гармонические соотношения, посредством арифметики усматривает законы сложения и вычитания чисел, их взаимное отношение и то, как разнообразные вещи подпадают под одну и ту же пропорцию; посредством же геометрии он научается созерцать чистые сущности и постигает непрерывные протяженности и неподвижные тела, отличные от физических тел. (3) А через науку астрономии, вознесшись разумом над землей, он поднимается к небесам и следует за их движением, исследуя вечные божественные явления и постигая их взаимное соотношение, подобно Аврааму, который достиг благодаря им знания Самого Творца.[1406] (4) Используя диалектику гностик, вычленяя виды и роды, постигает разделение сущностей, дойдя до знания самых первых и наипростейших.

(5) Некоторые же боятся эллинской философии, как дети маски (μορφολυκεῖα), опасаясь, что она приведет их к заблуждению. (81,1) Но если их вера (ведь гносисом это назвать, по-моему, невозможно) может быть разрушена убедительными рассуждениями, то пусть она разрушится, показывая лишний раз, насколько они далеки от истины. Ибо истина непоколебима, как говорится, а ложные мнения разрушаются. Мы выбираем пурпур, сравнивая его с другим пурпуром. (2) И если кто признается, что не чувствует правоты своим сердцем, он не может сидеть за столом менялы или утверждать, что у него есть критерий, подтверждающий его слова. Как же он может быть менялой, если он не в силах отличить поддельную монету от подлинной? (3) Давид восклицает: «Праведный непоколебим вовеки» (Пс. 111:6), ни ложным словом, ни нечистым желанием непоколебим он в своем основании. (4) И «злых слухов он не боится» (Пс. 111:7), ни дьявольских преследований, ни ложных сплетен о себе. Не страшится злословия тот, кто в силах распознать его и соответственно ответить на все вопросы. Посему диалектика есть защита (θριγκός) от злословия, чтобы софисты не попирали истину безнаказанно.[1407] (5) И во славу святого имени Господа, следует стремиться, как говорит пророк, «ища Господа в своем сердце». «Ищите Господа и силы Его, ищите лица Его всегда» (Пс. 104:3) и всеми путями, поскольку сказано о Нем в разное время различное, и не легко Его постигнуть.[1408]