Читаем Странные умники полностью

Горы эти – Хлебная, Властная и Тайная – последовательно преодолевались не только Иисусом, но и человечеством. И если мы взглянем на ветхозаветную, например, историю, то увидим следующую картину: Моисею удалось преодолеть лишь гору Хлебную. Вернее, сам Моисей и до Тайной горы добрался, но Моисеева эпоха, народ, за Моисеем шедший, на Хлебной горе остановились, ибо прежде всего искали «земли, где текут молоко и мед». На Дворцовой горе или на горе Власти история утвердилась лишь с эпохой Давида. И только пророки достигли горы Тайны: Бог есть любовь, не жертвы хочу, но милости, – вот что там им открылось. Но далее ни сами пророки, ни тем более человечество эпохи пророческой не продвинулись, на Крестную гору не восходили; и лишь самые боговдохновенные умы предчувствовали, что такая гора есть, что к ней весь путь человеческий должен быть устремлен и что некогда родится Тот, Который на гору эту взойдет и спасет тех, кто не взошел и пока взойти не мог.

Две тысячи лет назад на нее взошел Иисус Христос, Спаситель и Искупитель. И вот, если до Него религиозное движение текло в общем-то вверх, то после Него обозначились два направления: вверх за Христом в направлении богочеловечества, но также и вниз – от Христа и как бы назад в историческое прошлое. Это очень важно осознать, что поддающиеся искушению различных темных начал не только совершают нравственное падение, но и в историческом отношении как бы сползают вниз. И это, заметьте, при неуклонном, как считают, научно-техническом прогрессе.

Несколько путей ведут вниз. Я обозначу лишь два из них. Один путь – условно назову его Восточным – в сущности, уже знакомый нам ветхозаветный путь, только при обратном чередовании гор и стоянок. Другой же – назову его опять-таки приблизительно Западным – сперва ведет на север, в Малую Азию, а там, вступая в Европу, разветвляется на несколько просек или проспектов. Там тоже горы, одна ниже другой, но демоны, на этих горах искушающие, имеют свои собственные имена, и хотя это все те же Люцифер, Веельзевул и Асмодей, но на греческом проспекте их чаще именуют, скажем, Прометеем, Аполлоном, Дионисом, на римском – Юпитером, Марсом и Вакхом, а на германо-скандинавском – Одином, Тором и… ну, скажем, Бальдром, хотя Бальдр для «хлебного» искусителя, на мой взгляд, чересчур уж романтично и поэтично.

Когда-то эти древние языческие боги были и вправду хороши, ибо помогали человечеству восходить. Но после Христа они должны были утратить свою власть над человеческим религиозным сознанием: преобразились ли они в ангелов, примкнув к светлому Христову воинству, или с самого начала только ангелами были и лишь человек по невежеству своему принимал их за богов, – сие есть тайна, и мне в нее не проникнуть. Но после воплощения Христа они, безусловно, утратили свою возводящую силу, стали скорее фантомами, чем духами, и в каком бы обличье они нам теперь ни являлись, суть все те же три горных искусителя, а именно: Люцифер, от Тайны отвращающий и тщащийся подменить ее миражем; Веельзевул, вместо авторитета любви предлагающий насилие и хлыст и все человечество норовящий превратить в муравейник (недаром один из переводов его имени означает «Повелитель мух», то есть тот, кто из человека хочет сделать послушное насекомое) и Асмодей, вместо хлебов подсовывающий камни и вместо чуда – фокус. Так что получается, что путь вниз один и лишь в зависимости от национальных проспектов притоны греха разные носят названия.

Ну как, Иван Федорович, приступим теперь к религиозной истории? И при этом обопремся на русских философов. Не возражаете? Ну, тогда извольте…

«Новорожденная церковь, – свидетельствует Владимир Соловьев, – одинаково победоносно прошла через искус гонений и через соблазн ложного знания. Уже в колыбели своей она поборола двух змей: внешней силе языческого государства противостала нравственная сила мучеников; над лжеименным знанием мнимых избранников восторжествовала истинная вера апостолов». То есть, восходя за Христом, и Церковь Его доблестно выдерживала Веельзевулово и Люциферское искушения, преодолевая и гору Власти и гору Тайны. Но до конца они покорены не были.