Читаем Странные умники полностью

А впереди ждали Его еще две горы: Масличная (Елеонская) с терзаниями и с молениями о миновении чаши и Лобная (Голгофа), на которой распяли Его, и после которой Тайна Иисуса Христа приоткрылась уже всем желающим зреть и понимать. «Ибо тайна бытия человеческого, – рассуждает Великий Инквизитор, – не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить. Без твердого представления себе, для чего ему жить, человек не согласится жить и скорей истребит себя, чем останется на земле, хотя бы кругом его все были хлебы». Совершенно справедливо, и многие даже атеисты эти слова восторженно цитируют. Но для чего все-таки жить? Ни ваш Великий Инквизитор, ни сами вы, Иван Федорович, как автор на этот вопрос не отвечаете. Так что не посетуйте, если я предоставлю слово Владимиру Соловьеву: «Человеческое начало, поставив себя в должное отношение добровольного подчинения или согласия с началом божественным как внутренним благом, тем самым получает вновь значение посредствующего, единящего начала между Богом и природою, и эта последняя, очищенная крестного смертию, теряет свою вещественную раздельность и тяжесть, становится прямым выражением и оружием Божественного духа, истинным духовным телом. В таком тело воскресает Христос и является Церкви Своей». Вот для этого и жить! Для единения с природой, с людьми и человечеством, с Богом, за Христом, со Христом и во Христе, преображающем и обоживающем и нас, и космос, и саму смерть превращающем в жизнь вечную. А для чего другого жить? Для того, чтобы, как предлагает Инквизитор, подчинившись сатане, тихо и незаметно перейти в небытие? Да ведь это не только не цель жизни – это и не жизнь вовсе! Кому нужна такая цель? И Тайна тут в чем? Нет тут никакой тайны! – как воскликнул Алеша Карамазов.

Добрый, милый, наивный Алеша. Прав он был. Но не совсем прав. Тайны, разумеется, нет. Но есть секрет. Я бы даже сказал целый секретный «пакет», как любят выражаться современные политики и дипломаты. И этим пакетом секретов Великого Инквизитора мы сейчас и займемся.

Секрет первый, но лишь для тех, кто не читал Евангелия. «Есть три силы, единственные три силы на земле, могущие навеки победить и пленить совесть этих слабосильных бунтовщиков, для их счастия, – эти силы: чудо, тайна и авторитет. Ты отверг и то, и другое, и третье и сам подал пример тому». – обвиняет Инквизитор. Да нет же, не отвергал! Едва отогнал от Себя дьявола, тотчас и приступил к творению чудес: воду превратил в вино, изгонял бесов, исцелял больных, воскрешал мертвых, тысячи людей кормил несколькими хлебами и немногими рыбами, ветру запретил свирепствовать на озере Тивериадском, – да чуть ли не каждая евангельская страница о чуде повествует и чудом светится. От авторитета отказался? Но почему все больше и больше людей убеждалось, что Он действует и учит «как власть имеющий»? И как Он мог отказаться от Тайны, когда Сам Он Тайна, превыше всех мелких истин, доступных человечеству, и Власть, и Чудо, ежедневные, ежесекундные, от момента Своего воплощения и до страшного и великого часа смерти Своей и воскресения Своего; и являл Он ее каждым Своим словом, каждым жестом; и некоторые, те, которые способны были, видели эту Тайну воочию, в неприкровенном, преображенном виде: трое апостолов на горе, которую называют Фаворской; Церкви Своей явился по воскресении и вознесся на глазах тех, кто веровал и видел.

Были чудеса, был авторитет и сияла Тайна, однако не для того, чтобы «пленять совесть слабосильных бунтовщиков». Этого Иисус действительно никогда не делал. Ибо знал, что чудо может лишь помочь вере, укрепить ее, но заменить ее, создать и как бы подкупить – не может и не должно. Вера, основанная на знамениях и чудесах, это и не вера вовсе, и даже не наука, потому что и та не на одних экспериментах основывается. «Ибо человек ищет не столько бога, сколько чудес» – вот такому человеку, этакому наркоману чуда Иисус всегда в чудесах отказывал, а также тем книжникам, которые предлагали совершить чудо для удовлетворения «научного» любопытства.

Ибо и чудо, и тайна, и авторитет – не цели, а суть лишь средства для достижения конечной христианской цели – теосиса, как говорят греки, или обожения, как говорим мы, русские. Поверивший в Христа будет вооружен и чудом, и авторитетом, и Тайной, чудом своего нравственного преображения, авторитетом своей добродетели и Тайной своего грядущего воскресения и обожения. Возжелавший же одного только чуда вместо него обретет разве что фокус, вместо авторитета – рабство страху и насилию, вместо Тайны – секретное свое сотрудничество, сексотство свое со злом, ложью и – в конечной перспективе – со смертью и небытием.