Читаем Странники Одиннадцати Пространств. Нет худа без добра полностью

Вдруг Витс резко останавливается. Ему кажется, что кто-то заметил эти метания. Краснея от стыда, землянин медленно поворачивается в сторону двери, закрытой впопыхах не до конца, и видит там Веншамею, которая вопросительно на него смотрит.

— Ты чего? — спрашивает она без какого-либо определённого выражения.

— Да так… ничего, — мямлит Витс. — Просто пытаюсь навести порядок в мыслях. Столько вопросов, а ответов никаких.

— У меня тоже такая ерунда. Знаешь, до чего я тут дошла в своих мыслях? Может, вся эта история с Имперским Союзом — это какой-то необходимый этап в истории, и нечего нам, следовательно, из-за этого трепыхаться. Явная глупость, но не могу от неё отделаться!

— Похоже, это просто отчаяние. Я тоже начинаю думать, что мы ничего уже не изменим…

— Но, если подумать… один раз-то смогли? С орхгами, я имею в виду.

— Один раз смогли. Но орхги теперь кажутся такими слабаками… просто смешными слабаками по сравнению с паукрабихами и йорзе. Такие карикатурные злодеи, знаешь, которых рисуют в дешёвых комиксах. Всё их это жуткое оружие, все эти громадные армии вмиг исчезли после краткой речи Айзела! А на какие только ухищрения мы не шли ради того, чтобы победить или хотя бы ослабить паукрабих… и что? Чего мы добились? Райтлет и Сэн погибли, йорзе о нас всё знают. Всё бесполезно.

— Выходит, добро побеждает зло только в сказках…

— А ведь говорят, что добро — это выбор сильных, а зло — слабых. Раз так, не получается ли, что мы как раз слабы… и, значит, творим зло, пытаясь что-то изменить? А Имперский Союз — это, выходит, какое-то такое неочевидное добро. В общем-то… он же помог кому-то сплотиться, принять какие-то правильные решения? Нас самих он объединил, в конце концов… нет, слушай, это же софизм какой-то! Что за бред!

Под грузом этого странного софизма Витс бессильно плюхается на свой диванчик.

Веншамея садится рядом.

— Может, всё это — справедливое нам наказание за то, что мы сделали? — рассуждает она. — Всё-таки, как-никак, мы распространили болезнь, и…

— А могли взорвать всех ходострелов, невзирая на последствия, — перебивает Витс. — Погоди! Значит, мы всё-таки на стороне добра? Мы могли бы всё разнести, чтобы только уничтожить имперцев, а мы ещё думаем, как бы не навредить другим? Да и им самим — тоже мне болезнь, ничего жизненно важного не затрагивает!

— Да, ты прав! Очень здравая мысль! А я какую-то околесицу несла…

— Ты? А у меня не околесица была только что? Я дошёл до того, что Двумперия — это добро!

— По-моему, ты просто от отчаяния забыл, что понятия добра и зла можно применять только к отдельно взятым разумным существам, которые могут отвечать за свои поступки. Только разумное существо может делать выбор между добром и злом, правильно? Значит, не может быть добрых и злых цивилизаций, империй и прочего, как не может быть добрых и злых неразумных существ. Может оказаться так, что зверства Три- и Двумперии кому-то помогли. Но это нисколько не оправдывает злодеяния каждого имперца в отдельности. Я вот так думаю.

Витс светлеет лицом:

— Конечно же. Знаешь, теперь я понимаю, почему именно тебя избрали королевой Теэклавеллы — ты очень мудрая женщина.

— Избрали? Ты думаешь, что правителей на Теэклавелле избирали? — искренне удивляется Веншамея.

— Я же правильно понимаю, что ваша цивилизация — одна из высших? Раз она высшая, то наверняка у вас не работают… ну, не работали всякие эти архаичные механизмы типа передачи власти по наследству, как у нас, на Земле нашей примитивной. Так ведь?

Веншамея улыбается, медленно качает головой и отвечает:

— Это фордокс-приманцы выбирают своих Мастеров. И как выбирают — там учитывают не просто мнение большинства, а знания каждого, кто голосовал… У нас-то всё как обычно: раз я — дочь короля, значит, я королева.

— То есть, тебе не дали выбора?

— А должны были?

Витс и Веншамея уставляются друг на друга с одинаковым изумлением.

— Подожди-ка, — шепчет теэклавеллянка. — А что, если быть королевой — это не моё призвание? Получается… выходит…

— У нас с тобой похожая судьба? — робко предполагает Витс.

— Да! Да! Меня не спрашивали… мне даже не говорили, что можно как-то по-другому… я живу не своей жизнью! А когда человек не на своём месте в жизни, он и делает всякие глупости, так?

— Ну, вроде того…

— Вот! Вот почему я такая дура! Устроила восстание, которое сгубило целую планету, в отношениях счастья найти не могу… и несу какую-то глупость постоянно.

— Никакая ты не дура! Просто жизнь — очень сложная штука. Я вот даже не знаю, смогу ли я хоть когда-то хоть чуть-чуть в ней разобраться.

— Может, попробуем разобраться вместе? Одна голова — хорошо, а две — лучше.

— Давай попробуем.

— Ну вот призвание. Как понять, есть ли оно у тебя, и какое?

— По-моему, это когда тебе что-то легко даётся, а все думают, что это очень сложно и спрашивают тебя: «Как тебе это удаётся?». А ты только и можешь, что скромно улыбнуться и сказать «не знаю».

— Ага. Допустим. Тогда у тебя всё понятно — ты прекрасно рисуешь. Я видела твои рисунки, они просто чудесные. Ты настоящий художник.