Читаем Столпы Земли полностью

Уильям удивился, что этому человеку известны такие подробности. Должно быть, ему удалось пробраться прямо в лагерь противника и подслушать приказ к наступлению. Для этого нужно иметь крепкие нервы.

— Ранульф в центре? — изумился король. — Как будто он даже главнее Роберта!

— Роберт Глостер на левом фланге с воинами, которые называют себя «лишенными наследства», — продолжал воин. Уильяму было ясно, почему они так зовутся: в ходе гражданской войны они потеряли свои земли.

— Роберт предоставил Ранульфу командовать операцией, — задумчиво проговорил Стефан. — Жаль. Я хорошо знаю Роберта — мы практически выросли с ним вместе — и мог бы предугадать его тактику. А Ранульф для меня чужой. Ну ничего. Кто на правом фланге?

— Валлийцы, милорд.

— Как я понимаю, лучники. — Выходцы из Южного Уэльса были отменными стрелками из лука.

— Нет, милорд, — проговорил лазутчик. — Это орда звероподобных дикарей с раскрашенными рожами, распевающих варварские песни и вооруженных молотами и дубинами.

— Значит, они из Северного Уэльса, — заключил король. — Полагаю, Ранульф обещал им отдать на разграбление город. Помилуй, Господи, Линкольн, если они ворвутся в него. Но этому не бывать! Как тебя зовут, лазутчик?

— Роджер, по прозвищу Безземельный, — ответил воин.

— Безземельный? За свою работу ты получишь десять акров.

Роджер аж весь затрепетал.

— Итак… — Стефан обвел взглядом своих приближенных, собираясь объявить о своем решении по поводу боевых порядков армии. Уильям напрягся, ломая себе голову, куда его направит король. — Где мой верный Алан из Бретани?

Алан выехал вперед. Он был предводителем отряда бретонских наемников, людей без родины, готовых за деньги сражаться за кого угодно.

— Ты со своими храбрыми бретонцами, — сказал ему Стефан, — будешь в первой линии моего левого фланга.

Уильям отметил разумность такого решения: бретонские наемники против дикой, неорганизованной орды валлийцев.

— Уильям Ипрский![13] — позвал Стефан.

— Мой король! — Смуглый воин на черном боевом коне поднял копье. Этот Уильям стоял во главе другого отряда наемников, фламандских, которые считались более благонадежными, чем бретонцы.

— Ты тоже будешь на левом фланге, — приказал король, — но за бретонцами.

Оба предводителя наемников развернулись и поскакали к своим отрядам делать необходимые приготовления. А Уильям все терзался, где будет его место. Только бы не на передней линии. Он уже внес достаточный вклад, приведя свое войско. Сегодня он предпочитал отсидеться где-нибудь в арьергарде.

Король продолжал:

— Лорды Вустер, Суррей, Нортгемптон, Йорк и Хартфорд со своими рыцарями будут драться на правом фланге.

И снова Уильям увидел в решении Стефана здравый смысл. Конница графов и их рыцарей должна была сразиться с Робертом Глостером и поддерживающими его «лишенными наследства» дворянами. Однако Уильям был удручен, не услышав среди графов своего имени. Не мог же король забыть про него!

— Я буду в центре, с пешими ратниками.

Сначала Уильяму это не понравилось. Всегда лучше оставаться на коне. Но, как донесли лазутчики, Ранульф и ведомые им воины были пешими, и навязчивое стремление Стефана вести честную игру вынудило его встретить неприятеля в равных условиях.

— Вместе со мной в центре будет Уильям из Ширинга и его рыцари, — сказал король.

Уильям не знал, как ему реагировать: трепетать ли от счастья или дрожать от страха. Это была великая честь — сражаться рядом с королем — мать будет довольна, — но это ставило его в наиболее опасное положение. Хуже того, он будет пешим. Стефан сможет постоянно наблюдать за ним и судить о его доблести, а значит, Уильяму придется демонстрировать свою храбрость и биться не на жизнь, а на смерть, вместо того чтобы придерживаться своей излюбленной тактики и не лезть без особой нужды в самое пекло.

— Верные мне граждане Линкольна будут прикрывать тылы, — закончил король. В таком решении чувствовались одновременно и милосердие, и мудрость, ибо толку от горожан было немного, а в тылу они могли принести хоть какую-то пользу и не так сильно пострадать.

Уильям поднял знамя графа Ширинга — еще одна идея матери, — хотя, строго говоря, оно ему не полагалось, ибо графом он не был, но, если бы ему стали пенять за это, он сказал бы что-нибудь вроде того, что его воины привыкли сражаться, видя перед собой боевой стяг Ширинга. А к концу дня, если, конечно, битва завершится победой короля, он может стать графом.

Рыцари Уильяма собрались вокруг него. Как всегда, рядом стоял здоровенный, вселяющий уверенность Уолтер. Здесь же были Страшила Гервас, Хуг Секира и Майлз Дайс. Погибшего на каменоломне Жильбера заменил Гийом де Сент-Клер, румяный юноша со злобным характером.