Читаем Стихи полностью

…Возможно, слишком уж пространноО всём об этом говорю.Любовь моя, возможно, странна,Но, как умею, так люблю…

(1 августа 1985)

В апреле запели лесные капели…

В апреле запели лесные капели,Недели летели, летели качели,Летел я все выше, под самые крышиИ был в высотище светлее и чище…Но что-то пропало на маковке вала:Сиё означало паденья начало…Знобило и било, и не было силы,И было не мило что раньше манило:То рвался напиться, а то — протрезвиться,В мечтах — то девицы, то светлые лица…На что же похоже — я выпустил вожжи,И чувствовал кожей — до точки я дожил!Снаружи безликий, но внутренне дикий,Молчал, безъязыкий, и сдерживал крики…Но после паденья — опять воскресенье:Долой тяготенье, даешь вдохновенье!Сгорая, взлетаю я к самому раю,Заранее зная, что все потеряю…

(лето 1985)

Время остановилось

Часы мои встали. Секундная стрелкаИ та не желает по кругу бежать.Ты мстишь, что ли, Время? Ты, что ли, так мелко?За что на меня ты в обиде опять?Я в целом не против, но как-нибудь позже…Вот буду я счастлив, тогда — тормозни!Тогда протянись, чтобы было подольше,А тут, без Неё — ну зачем эти дни?«Послушай» — тогда моё Время сказало —«Чего ты психуешь? Не мальчик, кажись!Давно я с тобою возиться устало.Ты выспаться должен. Ты понял? Ложись!»Послушно лежу, на постели распластан.Часы не идут, только сердце стучит.Оно с остановкой часов не согласно.А Время отечески мне говорит:«Ну что тебе с нею? Танталовы страсти!Хоть око и видит, да губы неймут!Ты, может быть, скажешь, что в этом и счастье?»«Скажу. Но, конечно, меня не поймут.Эх, Время! Готов на любые условья!Рабом — так рабом, я готов шестерить…Любимым ли, другом, знакомым — готов я,Но только, чтоб рядом. Иначе не жить.»Сказало мне Время: «Тебе же на пользу.Устал ты. Ты понял? Ты слишком устал.А что не живешь — так того ты не бойся!Ведь жить-то и так ты давно перестал!А что, скажешь — жил ты? Ты бегал, и только.Сперва по прямой, и по кругу потом.Собою самим не бывал. Ни вот столько!А был только тенью. Чужою притом.»«Послушай-ка, Время! Однако, хамишь ты!Ведь если и жил я, так только тогда,Когда я любил, и потел, как мальчишка,Когда у дверей я Её поджидал!Пусти поскорее отсчёт до свиданья,Ну, Времечко, Время, давай, не ленись!Ну, что тебе нужно? Что хочешь, отдам я!Давай! Не могу я — ну хоть застрелись!»«Пацан! Всё, что хочешь — ты хочешь сейчас же.Науку терпеть ты совсем не постиг!Полжизни ты прожил, ума же — не нажил.Очнись! Отрезвей! Ну хотя бы на миг…
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия