Читаем Стихи полностью

Если сердце замирает,Значит, песня не допета.На щеке снежинка тает,Вот она была — и нету!Ватман вновь бросает листья,Все по-зимнему одеты…Это значит, скоро выпускСтенгазеты, стенгазеты…Я на практиках кукую —У меня конспектов нету:Я на лекциях рисуюСтенгазету, стенгазету.Я забыл, когда был домаОт заката до рассвета:Это омут, это омут —Стенгазета, стенгазета…

1974

Вы слыхали, как орут коты?

Вы слыхали, как орут коты?(А ты?)Нет, не те коты, не холостые,А коты, которым на хвостыЖёны наступили молодые!Вот идёт народ в универсам(сам!)Среди них мужей подразделенье,Узнаю я их по голосамТихие они до омерзенья!Ни за что второй раз не женюсь!(Боюсь!)Я не псих, и я не одурею…А случись что — сразу утоплюсь…И совсем себя не пожалею!

(1976 совместно с А. Пинкиным)

Абсолютно неучёная песня

Все торопятся, спешат: тот почти что кандидат,Тот — уже, для виду топчется на месте…Я для гонок староват, у меня усталый взгляд,Мне и телом, и душою — лет под двести!А когда-то, помню, был у меня спортивный пыл:Думал, пусть не догоню, так хоть согреюсь!Пыл, однако, был да сплыл, тот азарт уже не мил —На другое в жизни я теперь надеюсь!Я в стороночке стою, бодрых песен не пою,Бодрым маршем не шагаю с кислой рожей —В вашем муторном раю постоянно я сбою:Как ни вертишь, все равно одно и то же!Как ни вертишь, все одно надоевшее кино:Все бежишь, и все ногами месишь нечто —Называется оно по испански гуано,Говорят, его запасы бесконечны!И от этой беготни порастрескались ступни,Повсеместные мозоли и шипицы…Одинаковые дни, под ногами грязь и пни,Не летают журавли и нет синицы…Ах, ученые мужи, наточите-ка ножи,Да зарежьте-ка меня умело-дружно!Среди этой вашей лжи, патентованной лажиПребывать, быть может, можно, да не нужно!Изподтишка и в похвальбе пробивают путь себе:Жизнь — борьба, а значит, надо жить борьбою!Не повешусь на столбе и отдам себя борьбе —Но борьбе не за себя — борьбе с собою!

 1985

Программа анонимных эпиграмм

(Л.Р.)

Про эту, товарищ, не вспоминать нельзя:Промашки такие отмщеньем грозят —Настигнет, оглушит, поставит на вид…Всё! Всё! Умолкаю… Тарелка летит!

(Н.С.)

Я помню чудные мгновенья:Она порхала без забот…Но — ДЕЛЬТА, муж, дитё — и вотПорханий нет, есть мановенья.

(Л.М.)

Пусть в группе ПО обед, декрет,Начальника полгода нет,Но группа ПО — в её лице —Всегда присутствует в ВЦ!

(Н.Л.)

Она — средь шумной суетыИнтеллигентна и спокойна.Я, варвар, говорю ей «ты»,Но добавляю «те» невольно.

(Г.Т.)

Нам не нужны журналы мод!Как в комнату она войдет,Мы и без них узнаем вроде,О том, что завтра будет в моде.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия