Читаем Стихи полностью

Ну, много ль в сливках вкусноты?Не в этом суть деликатеса!Коль не сидишь напротив ты,В нём вовсе нету интереса…Важнее — заговор вдвоём,И к каждой ложке — как приправа,Улыбка на лице твоём,И жест, и вздох, и взгляд лукавый.А тут — ну, как удар в поддых:С морским каким-то офицеромВошла и села… нет, не ты,Но вот в пальто таком же сером.А я ловил свой кайф один,И лез рукой в карман нагрудный,И щупал нитроглицерин:Уж очень вдох давался трудно.С едой — замнём для простоты.Ну правда, чёрт с ним, с шоколадом:Не в том беда, что где-то ты,А в том, что ты не будешь рядом.Решаться надо и решать.Довольно, братцы, телепаться…Но невозможно оставатьсяИ невозможно убежать…

(16 ноября 1986)

Признаюсь, я очень подвержен влияньям…

Признаюсь, я очень подвержен влияньям.Меня, кто захочет, с собою веди!К себе примеряю любые призванья:Куда б ни идти, лишь бы только идтиЧитаю Толстого — и вот я толстовец,Читаю Торó — и в избушку стремлюсь,С Рабле и Боккаччо я к пиру готовлюсь,С махатмою Ганди — исправно пощусь…Белова читаю — и лезу в крестьянеВысоцкого слушая, я — гражданин,Вот Новый Завет — я уже христиáнин(Или, может быть, правильней — христианúн?)Читаю Кропоткина — и в анархисты,Собаку увидел — охота повыть,Но, как ни стараюсь, а все же марксистомМеня, хоть убей, а не тянет побыть!

7 ноября 1986 г.

Пинг — понг

Ты в гордый узел собираешьРоскошный вороной поток,И непослушный завитокДвиженьем легким поправляешь…А шпильки дело завершат:Ты, наконец, откроешь шею…И я любуюсь, не дыша…Ну что поделать? Я немею!Ну что поделать, я люблюТебя от пяток до макушки,И, как умею, я поюТвои прозрачные веснушки.Ну что же, кажется, пора:Шнурки кроссовок завязала.Мы чинно шествуем к спортзалу,И начинается игра!Ты, улыбнувшись, подаёшь,Я, улыбнувшись, принимаю.Я отбиваюсь, ты ведёшь.Ещё не вечер — отыграю!Мы имитируем борьбу,Мы повторяем всё, что было…Ты режешь, закусив губуСосредоточенно и мило.А я, в падении отбив,Ещё барахтаюсь для смеха,О счёте начисто забыв,Не помышляя об успехах.Играю, глядя на тебя…В глазах туман, луплю по слуху!Твои движения любя,Я о своих — ни сном, ни духом…Из нас двоих ты знаешь счёт,Но нам достаточно процесса.Мы вместе — ну чего ж ещё?Какие кроме интересы?Пинг — и летит любви сигнал,Закручен нежно он и метко.Понг — это я ответ послалНа правый угол — под ракетку.Да, счёт идёт не на очки.С очками после разберёмся.Мы не играем в поддавки:Друг другу мы не поддаёмся…

 1987

Я нынче в жизни попросту рантье…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия