Читаем Стихи полностью

Если всерьёз — вот эффект зазеркальности(Сколько ни знаешь, а всё удивляешься!):Чем горячее к тебе устремляюсь я,Тем от меня дальше ты удаляешься.Наоборот, чем я рвусь интенсивнее,Чем я неистовей узы развязываю,Тем интерфейсней и интерактивнее,Тем, в результате, мы ближе оказываемся…Нету меня — лишь ухмылка болтается:Правда, ухмылка совсем не чеширская.Эта ухмылка упорно пытаетсяВыглядеть бодро, хоть носом и швыркает.Тащат вальта — отрубать ему голову,(Нет головы: уж полгода потеряна!)Что ж, Королева, найдёте другого Вы:Этот уже не внушает доверия!Снова на площади шумно и весело:Единорог против Льва — развлечение!Что ж, Королева, ты носик повесила?Вам — удовольствие, нам — огорчения!С грустью смотрю, не борюсь, а бездействую,Намертво, надолго за сердце схваченный…Снова пою, только грустные песни те.Снова пишу, и похоже, что начерно…Что говорить — всё давно уже сказано.Даже, пожалуй, побольше, чем надо бы.Всё позапутано и позавязано,А на пути к тебе — дзоты и надолбы.Нет чтобы флиртиком стать полушуточным!Стало громадою, сердце сдавившею,Не отпускающей ни на минуточку,Всё заполняющей, всё победившею…Всюду со мною: ни скрыться, ни спрятаться,Каждая клетка тобою пропитана.Всё бесполезно — и рваться, и пятиться,Боль не уходит — лишь больше свербит она.Груз неподъёмный — и крылья несущие.Счастье моё — и проклятье желанное…Самое важное, самое сущее,Неистребимое и постоянное…

(6 января 1986)

Опять руке — работа…

Опять руке — работа,Опять душе — забота.Ведь мне сказать охота,Чтоб новенькое что-то.А что ни скажешь — было.Ну, не Толстой, так Шиллер.Вот, только осенило —А, глядь, опередили!Стихи мои нескладны,А их писать накладно.Ты встретишь их прохладно,Но я подумал — ладно!Что о тебе я знаю?Что ты — вода живая.Живая, ключевая,И часто — ледяная.А я устал в дороге,Лежу, раскинув ноги,Уткнувши в землю роги,И чьей-то жду подмоги.Ушёл я от погони,Да зной проклятый донял…На раскалённом склонеЯ зачерпнул в ладони.Но хоть от жажды маюсь,А выпить не решаюсь.Чего-то дожидаюсь.Ведь я тобой спасаюсь.Ты всё-то понимаешь,Ты голову склоняешь,Меж пальцев утекаешь,И таешь, таешь, таешь…

(1 февраля 1986)

Я пил горячий шоколад…

Стих, написанный в премилой кафушечке на Андреевском спуске в Киеве, рядом с домом, в котором М.Булгаков написал «Белую гвардию». Впрочем, ни М. Булгаков, ни «Белая гвардия» не имеют к стиху никакого отношения…

Я пил горячий шоколадИ лопал взбитые я сливкиНо был в душе, увы, разлад,А мысли скомкались и слиплись…
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия