Читаем Степан Разин полностью

Казну — это выяснено — строго охраняли. Её никогда не «дуванили». Деньгами не швырялись. Торговля и остальной бизнес шли как обычно. Завели городское знамя. Отменили все долговые и кабальные записи, как предположительно делали на Яике. Разин, вероятно, делал всё то же, что делал бы любой воевода: объехал крепость, осмотрел крепостные сооружения, приказал укрепить дополнительные пушки. Тут ещё повезло: мимо Царицына плыл торговый караван судов с оружием и боеприпасами, а также разными товарами. Захватили его, потом ещё несколько богатых купеческих судов. Царицынских купцов нельзя было трогать, но чужих можно. По словам Фабрициуса, в районе Царицына Разин захватил «несколько сот (ну уж и несколько сот! Столько их мимо и не проплывало за то короткое время, что Разин был в Царицыне. — М. Ч.) купцов, и их товары, дорогие и превосходные по качеству, как то: соболя, юфть, дукаты, рейхсталеры, много тысяч рублей русскими деньгами и всякие иные товары, поскольку эти люди вели большую торговлю с персами, бухарцами, узбеками и татарами».

Всё добро сначала собирали централизованно, самое нужное (хлеб и боеприпасы) оставляли на складах, воинское снаряжение и коней распределяли по записям — какой сотне чего надобно (у каждого сотника был свой писарь), продукты и одежду первой необходимости тоже. Потом остатки — ткани, посуду, украшения — дуванили на всех. Поп Никифор впоследствии оправдывался, что ему угрозами и силой навязали имущество, как то: «Киндяк лазоревой по мере 9 аршин без шти вершков. Зендени лазоревой восьмь аршин. Пестредины 14 аршин с полу аршином. Два спорка, отлас полосатой травчатой, казылбаской; от завесу отласу цветного с золотом в длину полтретья аршина. В ширину 6 вершков. С одной стороны опушено камкою. Миткалю белого, шит шелками розными, опушён дорогами и киндяком. Покровец, камка двух цветов, мясной да жолтой, опушён лазоревым отласом, подложен выбокою... Червчетых дорогов 3 оршина, передрано пополам и сшито вместе, с одну сторону опушка, отлас цветной. Зеркало новое небольшое. Сукна зелёного лоскут, длины оршин с треми вершки, ширины оршина. Швапского белого полотна 6 оршин с тремя вершки, 4 пуговицы серебрёные, золочены; 9 корольков червчастых, пуговицы хрустальные. Пояс шёлковой червчетой, что рубашку опоясывают...» Это мы перечислили только первую треть списка.

Из цитировавшихся выше показаний в Тамбовской приказной избе: «И тот же де город Царицын они, поп Андрей и Ивашка и пушкарь Потапка с товарыщи, для приходу совсем укрепили и надолобы около города поставили. А город де крепили и надолобы ставили теми людьми, которые неволею, всяких чинов люди, поиманые на судах. А говорят де они, воровские казаки, меж собою почесту, что они, пришол под Астарахань и управясь де с Астараханью и укрепя Астарахань, пойдут де они, воровские казаки, с тем вором и с изменником Стенькою Разиным к Москве и на Москве побьют бояр, а ныне де Волка река стала их, казачья». Ну вот наконец и Москва появилась... А между тем Разин перекрыл для судоходства всю Волгу; Фабрициус считает, что это было отнюдь не пиратство, а сознательно установленная блокада, в результате которой Астрахань осталась без хлеба и боеприпасов, а Москва без рыбы и соли; более того, свелась на нет торговля с восточными государствами.

К исходу первой недели пребывания повстанцев в Царицыне дозорные донесли, что от Саратова идёт караван с тысячей стрельцов под предводительством стрелецкого головы Ивана Лопатина. Разумеется, разинцы ещё пуще стали стращать горожан: теперь им всем одна дорожка на виселицу. «Да царицынские ж де жители говорили им, стрельцом, что бутто они, стрельцы, шли в Царицын с тем, чтоб их, царицынских жителей, вырубить всех» (Крестьянская война. Т. 1. Док. 130. Расспросные речи московских стрельцов в Белгородской приказной избе 2 июля 1670 года).

Лопатин не знал о падении Царицына. Казаки решили, не подпуская его к городу, напасть первыми. Конница пошла берегом, пехота на стругах. Несколькими километрами выше Царицына, у Денежного острова, казаки атаковали стрельцов. Повторилась история с персидским флотом: струги Лопатина были тяжелы и неповоротливы, и толковых моряков на них не было. От флотилии в один миг почти ничего не осталось; несколько лопатинских стругов пытались укрыться под защитой города, но там попали под перекрёстный огонь, и стрельцы были вынуждены сойти на берег. Всего в сражении было убито 500 стрельцов, потери разинцев неизвестны. Вряд ли велики: на воде никто лучше казаков воевать не умел... А вот сухопутные сражения с правительственными войсками разинцам никогда не удавались — легко громить они могли только татар и других кочевников.