Читаем Степан Разин полностью

Но Разину надо было получать не просто пополнение, а ещё чтобы «черкасы» открыли второй фронт. Он не знал, что Сирко теперь за Москву. Впрочем, противнику Сирко Ханенко он тоже писал, будучи, вероятно, не в силах разобраться, что там «у хохлачей» делается... Думается, почти все его промедления в разных городах были связаны именно с этим — с ожиданием «последнего слова» от украинцев. А между тем из Малороссийского приказа пошли грамоты к Многогрешному и Ханенку с требованиями не пускать никого к Разину, высылать против мятежных казаков Дорошенко заставы и оказывать помощь царским войскам. Вряд ли Многогрешный и лидер пропольской партии Ханенко были от этого поручения в большом восторге. Но исполняли, хотя и плохо.

Костомаров: «В Астрахани долго бы не знали, что происходит в Царицыне, если б случай не спас одного промышленника, Павла Дубенского. Он плыл по Волге на лёгком струге. За семьдесят вёрст не доезжая до Царицына, встретил он беглецов из отряда Лопатина, спасавшихся от поражения, и узнал обо всём. Он волоком перетянулся в реку Ахтубу, этим путём дошёл до Астрахани и доставил Прозоровскому печальную весть о том, что помощь, которой ожидали в низовьях Волги, уже не существует и сообщение с верховыми областями прервано. В Астрахани это известие наделало большой суматохи».

В исторической литературе долго господствовало мнение, что ещё до Царицына было принято твёрдое решение брать Астрахань. Мы думаем, что для самого Разина это был вопрос решённый, однако из показаний московских стрельцов и попа Никифора следует, что он долго обсуждался в Царицыне на кругах. Никифор: «А перед походом де Стенька Разин учинил круг и говорил, чтоб им итгить в Астарахань всем грабить купчин и торговых людей: не дороги де им бояря, дороги им де купчин и торговых людей животы. Да в те ж в поры объявились у Стеньки Разина в кругу астараханские жители 2 человека, а сказывали, что де они были на Москве для челобитья, и звали ево, Стеньку, под Астарахань; а как де он, Стенька, з донскими казаками будет под Астараханью, а астараханские де татаровя с ним, Стенькою, битца не станут, выдут из города, только де учнут битца московские стрельцы, а их де астараханские жители учнут битца для приманки. Да Стенька ж де Разин в кругу говорил: быв-де под Астараханью, итгить им вверх по Волге под Казань и под ыные государевы городы».

А. Н. Сахаров, с одной стороны, пишет, что «больше по душе были Разину разговоры про Астрахань. Всё больше и больше загорался Разин мыслью устроить на Волге своё казацкое государство, с кругами в каждом городе, с крепкими заставами по всей реке, а отсюда уже ударить на Москву», с другой — что «только уездные люди, крестьяне, могут пополнить и укрепить его войско». У Злобина Разина учит уму-разуму Василий Ус:

«— Ты много стоишь! — отозвался возмущённый Ус. — Крамарь ты, мохрятник! Я тебе ранее молвил, что ты не за правду, а за корысть! Тебе бы коней нашарпать, добришка!.. Иди! И струги твои мне не нужны! <...>

— И уходи, уходи! Уж назад не покличу! Мыслишь, кланяться стану! — воскликнул Разин. — Иди к чертям!

— И пойду! Врозь дороги — так врозь! Ты в Астрахань хочешь, а наша дорога: Саратов, Самара, Нижний, Воронеж, Тамбов, Москва!..

— Ишь, куды залетел! И в Москву! — усмехнулся Разин.

— Вот туды! — уверенно сказал Ус. — Я тряхну бояр — побегут к кумовьям в Литву!.. Я мыслил, ты вправду орёл, поверил... А ты ворона, тебе цыплят воровать по задворкам!..»

У Шукшина мужики учат Разина, что надо идти вверх по Волге, он на всех кидается то с пистолетом, то с ножом, наконец умница Ус из-под него выдёргивает табуретку, атаман падает и успокаивается. Это тот случай, когда литературный дым появился без всякого документального огня: нет ни единого упоминания о разногласиях между Усом и Разиным. И всё же нам кажется, что писатели правы — нет, не в том, что Ус был умный, а Разин в сравнении с ним болван, — а в том, что два этих человека действительно уживались плохо: уж очень авторитетен был Ус, и, возможно, Разин очень хотел бы каким-нибудь образом от него отделаться.

Разин решил двинуться вниз по Волге, когда узнал о высылке против него отряда астраханских стрельцов под командованием его крёстного отца Львова. Поп Никифор: «А как де Стенька с войском пошол к Чорному Яру, и царицынские жители пошли с ним. А в Царицыне де оставил Стенька войска своего з десятка по человеку». То есть оставил примерно 700 человек. Начальствовать остались городской атаман Фёдор Иванов и казак Семён Семенов (видимо, есаул Иванова), а также штатская администрация — Кузьмин, Потапов и соборный поп Андрей. Нет, увы, ни кратенького документика, ни мифа, ни легендочки хоть самой малой о том, как жила эта небольшая республика, чем занимались в мирное время, как проходили круги у горожан, непривычных к этому способу правления, — а ведь это было бы даже интереснее переписки Разина с гетманами...