Как с пляской не вбежать в вечные сны?!

Как не обнять, не приласкать её?! Ведь люди мы!

Полные чувств всегда садимся на вечные скамьи!

И что тьма танцору бесконечная,

Когда в миг на нём кожа, свет лелеющая!

И дыхание поёт: «О, глубина духа спеющая

И в пляске чувств мгновенья меня греющая! 

О, души моей воздух пламенеющий!

В тебе все Боги и все дьяволы довлеющие!

О, улыбка вечности в конец глазеющая

И на лице моём краснеющая!»

Нечто.

В чуждом сознании 

Чуждого мира, 

Где чудится былью 

Скользящее мимо

Нашло себя вдруг 

Одинокое нечто, 

Предметов среди, 

И так стало конечно.

Тогда надломилось 

Под тяжестью неба,

Пропало в агонии 

Чуждого тела,

Упало в оковы 

Неведомых чувств; 

Рыдало в фантазии 

Сказочных буйств!

Искало оно, 

Неизвестное нечто,

В том мире своё 

Уникальное «это»;

В том мире, что 

Дан нашим чувствам, 

Старело;

В том мире горело, 

Собою болело!

В том мире, где чудо 

Звалось «повседневность»,

В сей пасти искало 

Порою душевность.

Там в груде событий 

Ненужных и скучных 

Томилось оно

В помещениях душных;

В чаду обстоятельств

И времени билось, 

И—в страхе—с другими

В пустыне теснилось!

«Другой» – то была

Колоссальная власть!

Издеваться и мучить:

Других была страсть!

Сказать, что судьбой

Было нечто довольно?

Оно никогда

Не жило в мире вольно!

Когда не томилось

В сознанья плену,

Тогда попадало

В другого тюрьму!

Толпа обступала 

Его

Ужасающий 

Склепом!

Желания таяли,

Вмиг 

Уносимые 

Ветром!

Мечты же 

Всё гибли,

А миги – 

Убийцами были!

Их дни, 

Повинуясь абсурду,

В Ничто

Уносили!

Вырвалось нечто

Из вечного сна

И свободою 

Вилось!

Как на свет 

Появилось,

Суровой виною

Судилось!

Горе! О, горе! 

Ведь было 

Бескрайне

Свободно оно!

Как на свет 

Появилось,

Так было 

На суд отдано!

Было из погреба 

Брошено

Нечто виновное 

В мир

И испытало 

Течение крови

Из совести 

Дыр!

Грозная лира 

Из погреба времени

Вырвала 

Крик!

Крик, что из нечто сего

В мир наш

Совести зовом 

Проник!

Зов бытия 

Тот окликнул

В ночи наше нечто,

И вмиг,

Совести плеть 

Оседлала тот разум,

Что в зов этот 

Вник!

Был так 

Терновый венец

На главу того 

Нечто возложен,

Чтобы он 

Кровью рыдал,

Свою плоть поедал 

И ничтожил!

Чтоб он бежал, и

Себя лишь чтоб всюду 

Встречал в плену зова;

Чтобы страдал тот 

Терзаньями совести

Снова и снова!

Чтобы он 

Сон оставлял

И виною 

Своею рыдал;

Чтоб вопрошал: 

«Ах, неужто я

 Дьяволу 

Душу продал?»

Крыльями билось, 

Чтоб нечто

О жизни сей 

Вечные стены!

Чтобы молилось

В истерике,

Резало крыльев 

Сих вены!

Лбом, чтобы 

Ум прошибал, 

Вереща, свои 

Стены вины:

«О, прости мне 

Господь 

Становленье!

Меня забери!»

Чтобы всяк нечто

Влачилось свободы 

Дорогой 

На свете;

Чтобы виною—

Острыми

Кольями

Гнал его ветер!

«Я?!»—завывал, 

Чтобы ум всяк 

От боли, 

Когда выбирал!

Плакал, и чтоб, 

Выживая,