Читаем Статус человека полностью

Дальше разговор переключился на анархию, царившую в Картографической службе, но Косташен уже не слушал. Его охватил лихорадочный озноб в предчувствии чего-то страшного и непоправимого, что должно будет произойти с ним здесь. Значит, все-таки он прав. Монстрами, вот кем они станут!

Стараясь не привлекать внимания, он опустился с третьего яруса по другую сторону от компании и стал пробираться между койками к выходу из зала. И он уже почти добрался к ближайшим дверям, как с одной из коек перевесился какой-то мужчина и цепко схватил его за локоть.

Косташен, вздрогнув, как пойманный нашкодивший мальчишка, затравленно обернулся.

- Здравствуй, Одам!

Лицо говорившего было странно знакомым, но Косташен даже не захотел вспоминать, откуда его знает.

- Куда ты сейчас?

- Прогуляться, - буркнул он и, освободившись, быстро пошел к дверям.

- Не задерживайся! Через два часа наша очередь!

"Черта с два,- зло подумал Косташен, выходя на улицу. - Через два часа меня в городе не будет".

Он разыскал столовую и вошел в нее. Столики пустовали, но сейчас и присутствие людей не остановило бы его. Косташен заказал комплексный обед на пять человек, но есть ничего не стал. Только выпил весь сок. Порции он так и оставил на столе - какое ему теперь дело, что о нем подумают.

На улице Косташен в последний раз оглянулся на город, плюнул под ноги и-твердым шагом пошел в пустыню.

11

-Ба, кого я вижу! - весело воскликнул Кратов, зябко кутаясь в шубу. Могли бы, друзья мои милые, навестить меня и лично, а не по видео. В моем кабинете пока еще плюс двадцать.

Кронс смотрел на него серьезно, не улыбаясь. Слева от Кронса, боком к Кратову, низко опустив голову, сидел Шренинг. Его большие руки, свободно лежащие на коленях, чуть заметно подрагивали.

- Здравствуй, Алек, - бесцветным голосом проговорил Кронс, смотря прямо в глаза Кратову. - Как ты себя чувствуешь?

- Спасибо, не жалуюсь. Впрочем, о моем здоровье лучше всего справляться у Шренинга. Кстати, Редьярд, а почему ты здесь? В лаборатории что-то случилось?

Шренинг даже не поднял головы. Будто не слышал.

- Я прекратил все работы по акватрансформации, - сказал Кронс.

Кратов удивленно поднял брови. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

- А при чем здесь ты?

- А также все работы, связанные с ней, - продолжил Кронс. - Я являюсь полномочным резидентом Комитета статуса человека на Снежане.

-Даже так... - Кратов откинулся в кресле и прикрыл глаза. - Я всегда почему-то думал, что этой организацией заправляет медицина... Видимо, ошибалсяНо почему ты не сделал этого раньше?

- Раньше я не видел другого выхода.

- А сейчас? - равнодушным голосом, ио-прежнему не открывая глаз, спросил Кратов. Кронс молчал.

- Так что же произошло сейчас? - повторил вопрос Кратов.

- Алек... Кокон разворачивается. Кратов широко открыл глаза и впился взглядом в Кронса. Кронс отрешенно смотрел в сторону.

- Когда группа исследования физики макропространства выдвинула предположение о возможности возникновения на Снежане тепличного эффекта, тихо, словно оправдываясь, начал объяснять он, - Друа произвел некоторые подсчеты. Оказалось, что энергия, излучаемая Корриатидой, нарушит энтропийный фактор между Коконом и окружающим его пространством, что и заставит Кокон рано или поздно развернуться.

- И когда же это произойдет? - ровным голосом спросил Кратов.

- Изменения некоторых параметров свернутого пространства отмечено уже сейчас. И они продолжают нарастать.

- Когда? - снова повторил вопрос Кратов.

- Со дня на день, - глухо буркнул до сих пор молчавший Шренинг. Головы он так и не поднял.

Кратов перевел вопросительный взгляд на Кронса.

- Да, - подтвердил Кронс.

- Все к лучшему, - тихо проговорил Кратов. Он зябко поежился, покрутил головой, поглубже забираясь под воротник шубы, и снова прикрыл глаза. - Груз с плеч...

- Тебе... нехорошо? - настороженно спросил Кронс;

- Ну, что ты, - слабо улыбнулся Кратов. Глаз он не открыл. - Просто я очень устал.

- Тебе не в чем винить себя, - заставил выдавить из себя Кронс. Он посмотрел на Кратова и отвел взгляд. Не то он говорит, не то. Сколько он знал Кратова, а знал он его давно, они дружили со студенческой скамьи, его действия никогда не противоречили его совести. И никогда не нуждались в оправдании и тем более в сочувствии. Но Кронс твердо, с нажимом, словно убеждая не Кратова, а больше себя в его правоте, продолжал говорить: - И никто не сможет обвинить тебя в поспешности принятых мер. Никто и никогда. Те данные, которыми ты располагал, не давали тебе времени медлить. И любой на твоем месте поступил бы также, и я тоже...

- Кратов! - вдруг громко над самым ухом крикнул Шренинг.

Кронс осекся на полуслове и поднял глаза. Кратов по-прежнему сидел, глубоко утонув в кресле, руки его вольно лежали на подлокотниках, но голова неестественно низко склонилась на грудь, уткнувшись носом в отворот шубы.

- Алек? - еще ничего не понимая, позвал Кронс.

12