Читаем Сталин полностью

Если суммировать все самостоятельные и даже самовольные действия Жукова — отказ подчиниться приказам Штерна и Кулика на Халхин-Голе, введение на занятую румынами территорию двух танковых бригад во время Бессарабской операции, настойчивое предложение приступить к мобилизации и развертыванию войск до 22 июня 1941 года, упорство, с которым он позволял себе отстаивать собственную позицию, — все это уже достаточно полно раскрыло Сталину характер этого человека. Их взаимоотношения на протяжении всей войны были трудными. Но как ни странно, Сталин заставлял себя сдерживаться. Можно сказать, он начал медленное и мучительное переучивание.

На заявление Жукова об отставке с поста начальника Генштаба он сначала попросил того не горячиться, но потом поддался скрытому гневу.

Жуков, сохранив все же посты заместителя наркома обороны и члена Ставки, был назначен командующим Резервным фронтом. Это нельзя считать опалой.

Надо подчеркнуть, что Сталин сначала отнесся резко отрицательно к идее Жукова атаковать Ельнинский выступ, но потом дал согласие на операцию. 8 сентября Ельня была взята.

Но это был малый успех, вряд ли уменьшающий тяжкие муки на украинском направлении. Там дело дошло до того, что 10 сентября Ставка передала с Южного на Брянский фронт последний свой резерв, 2-й кавалерийский корпус под командованием генерала Белова. Услышав это, главком Южного направления Буденный пытался убедить начальника Генштаба Шапошникова, что этим сильно ослабляется Южный фронт, тогда как немцы вырываются здесь на оперативный простор. Однако Буденный был вынужден подчиниться.

Кирпонос и Хрущев убеждали Сталина, что Киев не сдадут. Шансы на это у них были невелики.

В это время кризис назрел и на северо-западе. Там противник захватил Шлиссельбург, отрезав Ленинград от метрополии.

В Ленинград Сталин сначала послал Молотова и Маленкова, а с ними — адмирала Кузнецова и начальника ГАУ H. H. Воронова, Косыгина, Жигарева (командующий ВВС). Обстановка уже тогда была трудная. Молотов потом вспоминал, как добирались: сперва самолетом до Череповца Вологодской области, затем поездом до станции Мга, а дальше — на дрезине до Ленинграда. Почему на дрезине? Железнодорожная линия уже была перерезана. Молотов не объясняет, почему поезда не ходили. А дрезина прошла. Очевидно, дрезина проскользнула по какой-то узкоколейке по лесам и болотам⁴²⁴.

О тогдашнем положении в Ленинграде видно из записок Андрея Маленкова, сына Г. М. Маленкова. «Из Ленинграда пришло паническое послание от К. Е. Ворошилова (он тогда бездарно командовал фронтом): город защитить невозможно, его придется сдать… По словам отца, он застал А. А. Жданова, возглавлявшего тогда Ленинградскую парторганизацию, в роскошном бункере — опустившегося, небритого, пьяного. Дал Жданову три часа, чтобы тот привел себя в божеский вид, и повел его на митинг, который по предложению отца был созван на Кировском заводе. В те несколько дней, что он пробыл в Ленинграде, ему удалось сделать многое, чтобы укрепить оборону города, которая по вине Ворошилова была полностью расстроена»⁴²⁵.

Молотов подтверждал, что Жданов «тогда был очень растерян».

Маленков попросил Сталина направить в Ленинград Жукова и снять Ворошилова.

Сталин отозвал Жукова из победной Ельни в осажденный город с собственноручной запиской Ворошилову: сдать фронт. Но приказа еще не было, ибо Сталин опасался, что немцы могут сбить самолет Жукова. И удостоверившись, что тот благополучно добрался, он подписал соответствующий приказ.

Ворошилов, по словам Молотова, «не справился», «в окопах ходил все время», то есть руководил, как в Гражданскую войну. К тому же бывший нарком обороны совершил несколько серьезных ошибок, которые вызвали резкую отповедь Сталина. В частности, Ворошилов и Жданов санкционировали выборы командиров в рабочих батальонах. В разговоре по прямому проводу с Ворошиловым и Ждановым Сталин заявил: «Немедленно отменить выборное начало в батальонах, ибо оно может погубить всю армию. Выборный командир безвластен, ибо в случае нажима на избирателей его мигом переизберут. Нам нужны, как известно, полновластные командиры. Стоит ввести выборность в рабочих батальонах — это сразу же распространится на всю армию, как зараза»⁴²⁶.

Вне всякого сомнения, Сталин вспомнил анархию в российской армии в 1917 году, и ему показалось, что неудачи на фронте могут привести к выборной анархии. Но он преувеличил опасность. Может быть, даже придрался к этой «выборности», так как его ближайшие соратники явно провалились, и он выплеснул свое раздражение.

Двенадцатого сентября Ставка выпустила директиву о создании заградительных отрядов (в каждой дивизии не более батальона и нескольких танков) для «ликвидации инициаторов паники и бегства». Что мог добавить этот приказ к уже существующему № 270 (от 16 августа 1941 года) о том, что всех сдавшихся в плен считать «злостными дезертирами», а семьи их подвергать аресту, то есть делать заложниками?