Читаем Сталин полностью

Двенадцатого августа Гитлер предупредил генералов Кейтеля и Йодля, что дальнейший ход всех операций зависит от ликвидации сил русских, которые находятся на флангах немецких частей, «особенно на южном фланге группы армий „Центр“». Вскоре танковые части группы армий «Центр» были развернуты в направлении северного и южного флангов, что вызвало протесты их командующих Гудериана и Гота, которые считали это стратегической ошибкой.

Впрочем, среди германского военного руководства было и иное мнение. Так что решение «дилетанта» Гитлера, «который отнял победу», базировалось на авторитетах других генералов. К тому же еще во время штабной игры по плану «Барбаросса» в декабре 1940 года рассматривался вариант, когда группа армий «Центр» опережала группу «Юг», и тогда командующий «Юга» просил командующего «Центра» повернуть войска на юг. В июле 1941 года эта ситуация воплотилась на практике. Для того чтобы обеспечить захват Москвы, Гитлеру надо было взять Киев.

Маршал Василевский называет Смоленское сражение, которое «включало в себя целую серию ожесточенных операций, проходивших с переменным успехом», «отличнейшей» школой «для советского бойца и командира, до Верховного главнокомандования включительно». «Задержка наступления врага на главном — московском направлении явилась для нас крупным стратегическим успехом»⁴¹⁵.

Ценой потери Смоленска 16 июля, частичного окружения частей 20-й и 16-й армий было выиграно время. А поскольку, несмотря на быстрые скорости германских танковых групп, советская система успевала сделать за каждые сутки больше, чем германская, СССР становился сильнее, а Германия слабее. К тому же к середине июля 1941 года вермахт потерял свыше 441 тысячи человек, половину танков и около 1300 самолетов⁴¹⁶.

Конечно, советские потери были значительнее: к началу июля в полосе Западного фронта из 44 дивизий 24 полностью погибли, остальные потеряли от 30 до 90 процентов личного состава. Общие потери были такими: 418 тысяч человек, 4799 танков, 1777 самолетов, 9427 орудий и минометов. Кроме того, немцы захватили 1766 вагонов боеприпасов, 17,5 тысячи тонн горючего и т. д.⁴¹⁷

Но после Смоленского сражения немцы все же не добились стратегического успеха. Другими словами, советские войска вцепились с южного фланга в группу армий «Центр», и их потребовалось разбить, отложив наступление на Москву.

На ленинградском направлении инициативу перехватили советские войска. Ожесточенные бои 41-го танкового корпуса немцев на Луге с тремя ленинградскими пролетарскими дивизиями (то есть ополчением) задержали наступление противника почти на четыре недели. 41-й германский корпус отступил, будучи едва не разгромлен. Вслед за ним отступил и 56-й корпус.

Теперь посмотрим, что делалось на Украине. Армии Юго-Западного фронта отступали, но сохраняли боеспособность. В какой-то степени это напоминало 1915 год, когда генерал Людендорф пытался окружить и сокрушить русские армии, однако те, отступая, гасили ударную силу немцев, сохраняли боеспособность и в результате удержали стратегическое равновесие.

Советское Верховное командование рассчитывало успеть защититься от удара группы армий «Центр» по северному флангу Юго-Западного фронта вновь образованным Брянским фронтом.

Ранее, 2 августа, противнику удалось окружить в районе Умани 6-ю и 12-ю армии. 4 августа Сталин в разговоре по телефону с командующим Юго-Западным фронтом M. П. Кирпоносом и первым секретарем ЦК КП Украины Хрущевым предупредил, что нельзя допустить переход немецких войск на левый берег Днепра. Он потребовал обороняться по линии Херсон — Каховка — Кривой Рог — Кременчуг и далее на север по Днепру, включая Киев на правом берегу Днепра.

Тем временем произошли неприятности на Южном фронте. 4 августа немцы заняли Кировоград. Сталин разрешил отвод войск, но не ближе чем на 100–150 километров западнее названной им оборонительной линии.

Восьмого августа 2-я армия и 2-я танковая группа противника перешли в наступление против советских войск на брянском, гомельском и черниговском направлениях.

Четырнадцатого августа был образован Брянский фронт под командованием генерал-лейтенанта А. И. Еременко. На встрече с генералом в присутствии Шапошникова и Василевского Сталин предупредил, что скорее всего немцы в дальнейшем свои удары нацелят на Москву; поворот группы на юг тоже возможен, но менее вероятен. Поэтому, чтобы надежно прикрыть брянское направление, необходимо во что бы то ни стало разбить главные силы Гудериана.[29]

В ответ Еременко уверенно заявил, что «в ближайшие дни, безусловно, разгромит подлеца Гудериана». Сталин остался доволен. Еременко умел производить впечатление. Вообще, генерал был самоуверен, груб с подчиненными, грешил рукоприкладством. Известен случай, когда он избил члена военного совета армии, бывшего секретаря ЦК КП Белоруссии Гапенко, причем при этом хвалился, что он с ведома Сталина избил нескольких командиров, а одному разбил голову⁴¹⁸.

Впрочем, Каганович тоже мог в запале заехать подчиненному в ухо — и ничего, считалось, что руководитель старается.