Читаем Сталин полностью

Можно считать, что вряд ли могли Енукидзе (в Харькове) и Петерсон (в Киеве) даже под нажимом следователей признаться в том, что обеспечивало им смертный приговор, и, главное, привести в доказательство своих признаний четыре варианта ареста руководства в деталях, «вплоть до указания расположения комнат и кабинетов, существующей там охраны, наилучшего и самого надежного варианта ареста членов узкого руководства…»²⁷⁵.

Если этот заговор существовал в действительности, а вовсе не любовницы Енукидзе интересовали Сталина, то возникает вопрос: почему «Кремлевское дело» с разоблачением любвеобильного секретаря ЦИКа получило огласку, а дело «Клубок» о подготовке переворота осталось неизвестным?

Видимо, есть две причины. Первая — неразделимость границ между идейной борьбой с оппозицией и инкриминируемыми ей действиями. Где-то надо было ставить точку, иначе врагами могли оказаться почти все.

Вторая причина состояла в том, что нельзя было в международных делах, выстраивая союз с Францией и так называемым Восточным блоком, демонстрировать, что СССР находится на грани краха. Поэтому Сталин остановил разматывание «Клубка».

Таким образом, дело «Клубок», хотя и не доведенное до конца, получило оперативное разрешение: сталинская группа изменила всю кремлевскую организацию безопасности, устранив из нее самое надежное, как казалось еще недавно, «кавказское» звено. Военные остались под подозрением. Ягода укрепил позиции, и в силу этого его положение (под наблюдением Ежова и Вышинского) стало более рискованным.

Второго мая 1935 года Ягода объявил, что следствие по «Кремлевскому делу» завершено.

Четвертого мая Сталин выступил на приеме в Кремле перед выпускниками военных академий и глухо намекнул о ситуации: «Они угрожали кое-кому из нас пулями». Кто эти «они», он не расшифровал. Можно было подумать, что речь идет о Зиновьеве и Каменеве. Однако не было причин скрывать их имена. Неназванные «они», скорее всего, имели отношение к «Клубку».

На этом приеме Сталин сказал и еще одну важную вещь, возразив против существующей практики приписывать «руководителям, вождям», почти «все наши достижения». И объяснил, что успехи страны сегодня зависят «от кадров»: надо «ценить кадры, ценить каждого работника, способного принести пользу нашему делу». Он обращался к людям новой социальной группы и отворачивался от старых кадров, разочарованных реальным социализмом.

Неправленая стенограмма речи Сталина на приеме выпускников военных академий 4 мая 1935 года отчетливо дает понять его социокультурную позицию. Из тысячи с небольшим выпускников академий в том году более половины были инженерами, из них 80 процентов направлялись не в армию, а в промышленные наркоматы.

Обращаясь к ним, Сталин охарактеризовал дореволюционную Россию так: «Громадная страна, которая по своему составу, с некоторыми очагами промышленности, точками, где мерцают, теплятся огоньки культуры, а по преимуществу — средневековье»²⁷⁶.

По-видимому, здесь ключевое определение «средневековье». В выправленной стенограмме и в публикации «Правды» это слово отсутствует.

Второе важнейшее определение в речи Сталина — о том, что современные кадры рекрутируются из среды малограмотных крестьян. Эти люди, добавим мы, стремились не только к социальному успеху, но и несли в себе мощную традицию средневековой общинной психологии, которую нельзя было изжить за одно поколение.[21] То есть он черпал из колодца прошлого. Насколько глубоко могла новая элита освоить управленческое наследие империи — большой вопрос.

Вскоре активизировалась работа по созданию новой Конституции СССР.

Двадцать шестого июня 1935 года Политбюро утвердило решение «О снятии судимостей с колхозников», что возвращало избирательные права тем, кто был лишен их по суду. Судимость снималась с колхозников, осужденных на срок не свыше пяти лет. В результате к 1 марта 1936 года, то есть за семь месяцев, обрели права почти 800 тысяч человек, в основном осужденных по написанному лично Сталиным «Указу от 7 августа 1932 г.» («Закон о трех колосках»).

Была реорганизована аппаратная структура ЦК. Вместо огромного отдела культуры и пропаганды создавались пять новых: партийной пропаганды и агитации (заведующий А. И. Стецкий), печати и издательств (Б. М. Таль), культпросветработы (А. С. Щербаков), школ (Б. М. Волин), науки (К. Я. Бауман). Политико-административный отдел возглавил один из самых авторитетных руководителей Коминтерна И. А. Пятницкий, ранее руководивший его нелегальной деятельностью, заведовавший отделом международных связей (ОМС). (Назначение свидетельствовало о значительном сокращении, если даже не о полном прекращении, этой работы за рубежом, что обусловливалось инициативами СССР и Франции по созданию системы международной безопасности.)