Читаем Сталин полностью

Никакого отношения к репрессиям эта речь не имела. Но к идущей смене элиты — имела самое непосредственное. То, что Сталин постоянно размышлял о «кадрах», подтверждает его выступление перед выпускниками военных академий в Кремле 4 мая 1935 года. Именно тогда он сказал, что «кадры решают все», что руководители «проявляли заботливое отношение к нашим работникам, выдвигали их вперед», что «самым ценным, самым решающим капиталом являются люди, кадры». С ними «наша страна будет непобедима».

Разве можно сказать, что это слова революционера, руководителя революционной партии? Ничего подобного!

Стахановское движение стало выдавливать старых специалистов, ясно показывая рабочему классу, что партийная верхушка во главе со Сталиным распахнула перед ним двери в светлое будущее.

Троцкий называл сталинскую политику «термидором» и был прав. Это настоящий термидор — конец революции, государственное строительство, нереволюционность.

Кроме осужденных по «Кировскому» и «Московскому» делам, в это время без огласки была осуждена группа «рабочей оппозиции». Эта партийная группа, лидеры которой Шляпников и Медведев полемизировали еще с Лениным, была распущена в начале 1920-х годов. Шляпников и Медведев в 1933 году были исключены из партии, в декабре 1934 года арестованы, в апреле 1935 года осуждены на пять лет заключения или ссылки (всего тогда осудили 15 человек). На следствии многие держались мужественно.

В марте 1935 года арестовали членов самой непримиримой группы, «демократических центристов» (или «децистов»). Ее лидеры Т. В. Сапронов и В. М. Смирнов во время всех чисток и партийных разборок не отреклись от своих взглядов и считали, что сталинская группа на XV съезде совершила «госпереворот против пролетариата». Они осуждали проведение силовой коллективизации, называли построенный социализм «уродливым госкапитализмом». И их поведение во время следствия и суда не дало судьям ни малейшего шанса использовать процесс в пропагандистских целях. Все они были принципиальными противниками Сталина и открыто заявляли об этом. Сапронов получил пять лет, Смирнов — три года.

Их отказ пойти на сделку со следствием и, признав ошибки, попробовать выскользнуть показывает, что так называемые громкие процессы 30-х годов, в которых подсудимые признавались в совершенных и несовершенных преступлениях, имели, можно сказать, внутрипартийный характер и шли по другим правилам.

О том, как велось следствие, дают представление воспоминания А. Н. Сафроновой, жены троцкиста И. Н. Смирнова, написанные в 1958 году, то есть уже после осуждения «культа личности» Сталина: «Физическое воздействие места не имело. Моральное воздействие сводилось к одному — нам говорили: начали разоружаться, разоружайтесь до конца. Те показания, которые мы от вас требуем, нужны партии…

…В процессе следствия были со стороны Дулова попытки оказать воздействие другими методами, а именно:

Однажды он меня спросил: „Вы перенесли пытки во время колчаковщины, а что бы вы сказали, если бы мы тоже попытались применить физическое воздействие?“ Я ему ответила на это, что в этом случае я бы перестала давать показания. После этого на эту тему не было даже и разговора»²⁷⁸.

Это свидетельство указывает на одно важное обстоятельство: противники Сталина были сильными натурами, не боялись ни пыток, ни смерти, а позднейшие интерпретации, изображающие их слабыми и оговорившими себя, упрощают картину.

Сафронова подтверждает, что в ее окружении не раз говорилось об устранении Сталина, о соответствующей директиве Троцкого, что существовали «предпосылки для возникновения террористических настроений» в отношении Сталина.

Правда, она оговаривается, что, несмотря на все недостатки Сталина, она и ее окружение считали, что «он проводит политическую линию правильно, как ни возмущайся перегибами в деревне».

Поэтому, когда идет речь о сталинских репрессиях, о невинных жертвах, надо помнить, что это были люди одной революционной школы, что в случае победы антисталинисты продолжали бы индустриализацию со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Сталин все дальше уходил от революционных принципов. В середине 1935 года две организации старых борцов с Российской империей — Общество старых большевиков и Общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев, состоявшие в большинстве своем из бывших эсеров и меньшевиков, — были закрыты.

После убийства Кирова государство перестало поддерживать бывших террористов, было запрещено положительно упоминать о терроре «Народной воли» и т. д. Кроме того, примерно 50 ветеранов арестовали за близость к «зиновьевско-каменевскому блоку».

Продолжались и другие разительные перемены, которые революционная часть партии воспринимала не иначе как контрреволюционные, а остальная публика — одобрительно.

В 1935 году была создана Всероссийская Пушкинская комиссия для популяризации творчества поэта и празднования в 1937 году его столетнего юбилея. Ее возглавил Горький. «Правда» напечатала в связи с этим передовую статью «Великий русский поэт».