— По следам? — удивленно переспросил Шульц. — Почему по следам? Мы двинулись, как только получили ваше сообщение.

Увидев удивление в глазах старшего офицера, Шульц пояснил:

— Полтора часа назад мы получили ваше сообщение и приняли решение двигаться в указанном направлении. Как только…

— Полтора часа?! — вскинул брови Зельц. — Я отправил его только что, ну, может, минут пятнадцать-двадцать назад! И, кстати, не получил ответа — у вас что — была связь?

— Ну… — неуверенно пробормотал Шульц. — Вообще-то связи действительно не было, хотя мы и не выключали передатчики, — но затем эфир ожил — сначала принимались отрывки каких-то непонятных и очень далеких сообщений, а затем получили ваше. Связь была очень четкой, и мы решили начать движение. Все… — перевел дыхание тот. — И вот мы, здесь…

— Ясно… — буркнул капитан, хотя никакой ясности рассказ подчиненного не внес.

— Ладно. Похоже, эта жара доконала не только меня, но и радиостанции. Вольно, идите, Шульц…

Привычно вскинув руку, лейтенант четко развернулся ("И не надоело ему?! — усмехнулся Зельц про себя. — Второй год на фронте — а все козыряет, как в кадетском корпусе, солдафон".) и, удалившись на положенные уставом три метра, побежал назад. Зельц вздохнул и, поправив потерявшую былые формы фуражку, двинулся следом — не следовало заставлять начальство ждать доклада слишком долго…

12

Точка "Икс". На девять часов раньше

Ночные прыжки, даже если прыгаешь в пустыне и с БПНВ-2М[23] на лице, совершенно справедливо относятся к наивысшей категории сложности — в чем генерал Музыкальный, отвыкший за двадцать с лишним лет кабинетной деятельности от подобных мероприятий, убедился лично. "Ночник" — вещь, конечно, хорошая, но точно оценить с его помощью расстояние до земли оказалось не так просто. В результате Юрий Сергеевич, не успевший вовремя сгруппироваться, прилично приложился о склон бархана пятой точкой и, позорно запутавшись в шелке купола, сумел остановиться лишь у его подножия. Спасибо, хоть не видел никто ("видели, конечно, стервецы, — но, молодцы, виду не подали, даже помогать не бросились")… Погасив купол и сбросив прыжковую "сбрую", генерал, кряхтя, утвердился на ногах и, поправив съехавший от удара "ночник", огляделся.

Выброска прошла на удивление кучно — все спецназовцы находились в пределах видимости командира, равно как и платформа с противоударными контейнерами. Глядя на спецназовцев, генерал невольно залюбовался отработанностью и слаженностью их действий — ни одного лишнего движения или постороннего звука. Скатав и замаскировав в песке парашюты, бойцы сбросили ненужные более прыжковые комбезы и, выставив боевое охранение, занялись разгрузкой контейнеров. Не прошло и пяти минут,[24] как между соседними барханами появился еще один, образованный натянутой на дюралевый каркас маскировочной светонепроницаемой спецтканью "Самум-3". Еще несколько минут — и даже самый остроглазый наблюдатель не заметил бы никаких мельчайших признаков состоявшейся высадки — разве что оплывающие следы на песке да темный горб невысокого рукотворного бархана…

Под его сводом, в неестественном зеленоватом свете химической лампы продолжалась работа по подготовке к предстоящей операции — расчехлялось и проверялось оружие, заполнялись запасным боекомплектом нагрудные "лифчики" — разгрузки, укладывались десантные ранцы. Из деталей опустошенных и разобранных контейнеров был собран новый, гораздо меньших размеров, куда поместился весь мешающий в бою не носимый "тыловой" запас. Благодаря специальным рукояткам контейнер теперь могли с относительной легкостью (все-таки 75 кило — не шутка!) переносить двое спецназовцев.

* * *

Перед рассветом майор Московенко дал своему отряду два часа отдыха. Конечно, по большому счету, это была недоступная в обычных условиях боевой операции роскошь — диверсионный спецназ на то и спецназ, чтобы не нуждаться в отдыхе во время операции. Однако после всего услышанного в самолете он относился к городу с определенной настороженностью, полагая, что обычный подход тут не годится. Поэтому майор (с молчаливого согласия Юрия Сергеевича, который, впрочем, ни в коей мере не претендовал на непосредственное руководство операцией) принял нетипичное для тактики спецопераций решение проникнуть в город в светлое время суток. Сам же майор спать не стал — прихватив приборы ночного видения, они с генералом Музыкальным поднялись по склону соседнего бархана и залегли на его вершине, наблюдая за темнеющим городом, кажущимся в мертвенном свете "ночников" чем-то абсолютно сюрреалистичным и совершенно нереальным. Получасовое наблюдение ничего не дало — надежно укрывшийся за высокими стенами город не подавал ни малейших признаков жизни. Не горели огни в окнах видимых поверх стен верхних этажей домов, не раскачивались в застывшем, словно остекленевшем ночном воздухе верхушки деревьев на его улицах, ни единый звук не нарушал гулкой ночной тишины… Если в городе и были жители (в чем майор весьма сомневался), то они явно не собирались выдавать своего присутствия…